Robotic-assisted gastrectomy: technical aspects and the results of 96 operations. A retrospective study

Full Text

Введение

Первая система с визуальным контролем под названием Robodoc Surgical System разработана в 1992 г. для использования при замене протеза тазобедренного сустава [1, 2]. В 1995 г. компания Computer Motion начала испытание первой роботический хирургической системы ZEUS. В 1998 г. в клинике г. Кливленда ZEUS использована для анастомозирования маточной трубы [3, 4].

В 2000 г. на рынок США вышел первый серийный образец хирургического робота от компании Intuitive (основана в 1995 г.), получивший название Da Vinci [5]. Он начал активно применяться в хирургии, гинекологии, урологии и т.д. [6], став в настоящее время наиболее широко используемым роботическим хирургическим комплексом [7].

Первая в мире робот-ассистированная гастрэктомия (РГЭ) выполнена P. Giulianotti в 2003 г. В России РГЭ вперые выполнена в 2012 г. И.Л. Андрейцевым в ФБГУ «НМХЦ им. Пирогова» (Москва). Со временем робот-ассистированная хирургия рака желудка начала становиться в один ряд с лапароскопическими вмешательствами, демонстрируя ряд определенных технических преимуществ перед последними. Отдельные исследования показывают сопоставимость результатов робот-ассистированных, лапароскопических и открытых операций по поводу рака желудка [8]. Однако для окончательного суждения необходимо дальнейшее накопление данных [7].

Цель исследования – продемонстрировать техническую возможность и безопасность выполнения РГЭ с помощью робот-хирургического комплекса (РХК) Da Vinci Si у больных местно-распространенным раком тела желудка после неоадъювантной химиотерапии (НАХТ), предложить для использования стандартизированную в нашей клинике методику проведения РГЭ.

Материалы и методы

С 2021 г. по январь 2026 г. в ГБУЗ «ММНКЦ им. С.П. Боткина» выполнено 96 РГЭ у больных местно-распространенным раком тела желудка после НАХТ. Средний возраст пациентов – 68,0 лет, индекс массы тела – 27,1 кг/м². Мужчин – 53,1%, женщин – 46,9%.

На основании обследования оценивали резектабельность опухоли, варианты артериальной анатомии (отхождение левой печеночной артерии от левой желудочной).

Все операции выполнены с использованием РХК Da Vinci Si.

Технические аспекты операции

Положение пациента на операционном столе и расположение операционной бригады. Больной располагался на операционном столе на спине, с разведенными ногами (между ног пациента располагался ассистент). Головной конец операционного стола был приподнят, тележка пациента («руки» рабочей консоли робота) располагалась с головного конца операционного стола под углом 45 градусов (рис. 1). Расстановка членов операционной бригады представлена на рис. 2. Время проведения докинга занимало не более 5 мин.

 

Рис. 1. Операционный стол с положением пациента (стойка расположена под углом 45 градусов относительно операционного стола, справа).

Fig. 1. The surgery table with the patient's position (the rack is at 45 degrees relative to the surgery table, on the right).

 

Рис. 2. Расположение операционной бригады.

Fig. 2. Location of the surgical team.

 

Инструментарий. Стандартный набор инструментов для гастрэктомии: двустворчатый диссектор (fenestrated bipolar forceps) для биполярной коагуляции, монополярные ножницы (hot shears), ультразвуковой диссектор (Harmonic ACE, Ethicon, США), иглодержатель (large needle driver), клипcаппликатор, ассистирующий браншевый захват (ProGrasp, Intuitive, США). Последний использовался для тракции органов.

Ассистент работал обычными лапароскопическими инструментами – мягким зажимом («бабочкой»), аспиратором, клипcаппликатором, – а также формировал анастомозы при помощи линейных сшивающих аппаратов.

Ход операции

Доступ. Расположение троакаров (портов). Расположение инструментов

Мы использовали 5-троакарный доступ. Справа от пупка вводили оптический троакар диаметром 12 мм, через него накладывался пневмоперитонеум 12–14 мм рт. ст.

Установка остальных троакаров производилось под визуальным контролем после подсоединения оптического троакара к «тележке пациента»: 3 роботических 8 мм и 2 ассистентских 12 мм порта (рис. 3).

 

Рис. 3. Схема установки роботических и ассистентских троакаров при РГЭ на системе Da Vinci Si. Синим цветом обозначены роботические 8 мм троакары, желтым – троакары 12 мм для ассистента, красным – 12 мм порт лапароскопа.

Fig. 3. Diagram of insertion of robotic and assistant trocars during RAG on the Da Vinci Si system. The blue color indicates the robotic 8 mm trocars; yellow – the 12 mm trocars for the assistant; red – the 12 mm laparoscope port.

 

Первый роботический троакар (R1) устанавливался в левом подреберье, на одной горизонтальной линии с оптическим троакаром – таким образом, чтобы было достаточно места для установки первого ассистентского порта (А1) между ними.

Второй роботический троакар (R2) устанавливался на расстоянии 8–10 см от оптического троакара справа на одной горизонтальной линии. Между этими троакарами и чуть ниже располагался второй ассистентский порт (А2).

Третий роботический роакар (R3) устанавливался в правом подреберье.

Основные роботические инструменты устанавливались в порт R1 (Harmonic ACE, large needle driver, роботический клипcаппликатор) и порт R2 (fenestrated bipolar forceps). К троакару R3 подключалась 3-я «рука» робота, служившая вспомогательной во время оперативного вмешательства. Сюда устанавливался ProGrasp. Этот инструмент создавал нужную экспозицию, удерживал желудок во время операции, отводил печень и т.д.

Этапы операции

1. Мобилизация желудка по большой кривизне. Желудок фиксировали зажимом ProGrasp (R3). Выполняли диссекцию большого сальника с использованием ультразвукового (УЗ) диссектора (введенного через порт R1), отступив от края желудка на 3–5 см. Затем, двигаясь латерально в сторону желудочно-селезеночной связки, удаляли клетчатку с лимфоузлами (л/у) 4d, 4s-групп. По показаниям проводили удаление 10-й группы л/у. Проводили выделение левых желудочно-сальниковых вены и артерии, последовательно клипировали (металлическими клипсами либо клипсами Hem-o-Look) и пересекали: вену – у места впадения в селезеночную вену, артерию – у места отхождения от селезеночной артерии. Далее клипировали и пересекали короткие желудочно-селезеночные сосуды – с выходом на левый латеральный край пищевода и левую ножку пищеводного отверстия диафрагмы. Продолжали диссекцию вдоль большого сальника в сторону двенадцатиперстной кишки (ДПК) и головки поджелудочной железы (ПЖ) с удалением клетчатки с л/у вдоль средней ободочной артерии и клетчатки зоны расположения 6-й группы л/у. При дистальном расположении опухоли удалялась 14v-группа л/у. Обнажали головку ПЖ. Далее проводили мобилизацию правых желудочно-сальниковых сосудов с сохранением вен, идущих от головки ПЖ, между задней поверхностью ДПК и головкой ПЖ, с визуализацией желудочно-двенадцатиперстной артерии до уровня общей печеночной артерии. После полной визуализации указанных сосудов клипировали и пересекали правые желудочно-сальниковые сосуды. В образовавшееся пространство между мобилизованной головкой ПЖ и ДПК помещали марлевую салфетку для безопасной диссекции вдоль малого сальника. Третьей «рукой» робота (R3) отпускали желудок и поднимали печень, открывая печеночно-двенадцатиперстную связку. Далее УЗ-диссектором мобилизовывали малую кривизну желудка ниже привратника.
2. Пересечение ДПК. Через 12 мм ассистентский троакар (A1) заводили линейный сшивающий аппарат (с кассетой 45 или 60 мм, в зависимости от диаметра ДПК). Аппарат накладывали примерно на 2 см ниже привратника. После пересечения ДПК мы не использовали дополнительное укрытие ее культи (рис. 4 – эндофото).
3. Мобилизация желудка по малой кривизне. При помощи Harmonic ACE (R1) проводили скелетизацию собственной печеночной артерии до отхождения правой желудочной артерии. Последнюю клипировали и пересекали непосредственно у места ее отхождения. Далее выполняли диссекцию вдоль общей печеночной артерии. Обнажая левый край воротной вены, удаляли клетчатку и л/у 5, 8, 12a-групп. После идентификации левой желудочной вены клипировали ее и пересекали. Выделяли чревный ствол, визуализировали левую желудочную артерию, удаляли л/у 7 и 9-й групп. Клипировали и пересекали левую желудочную артерию. В случае отхождения левой печеночной артерии от левой желудочной последнюю клипировали и пересекали после отхождения от нее левой печеночной артерии.
4. Диссекция вдоль тела и хвоста ПЖ. Дальнейшую мобилизацию выполняли по верхнему краю ПЖ при помощи Harmonic ACE с использованием марлевого тампона, введенного через ассистентский порт (А2). Тело ПЖ смещали книзу, удаляя клетчатку с л/у 11p-группы. При работе гармоническим скальпелем избегали касания активным электродом сосудистой стенки во избежание ее термического повреждения.
5. Мобилизация абдоминального отдела пищевода и зоны кардиоэзофагеального перехода, пересечение пищевода. Выполняли диссекцию клетчатки вдоль правой и левой ножек диафрагмы, удаляя клетчатку с л/у 1 и 3-й групп. После пересечения блуждающих нервов производили тракцию за дно желудка вверх и влево, ротируя пищевод на 90 градусов против часовой стрелки. Манипуляция выполнялась атравматическим зажимом, введенным через ассистентский порт А1. Линейный сшивающий аппарат (кассета 60 мм) вводили через ассистентский порт А2. Сшивающий аппарат накладывали на пищевод с таким расчетом, чтобы участок в 5–7 мм его просвета оказался непрошитым, оставляя таким образом «технологическое окно» (рис. 5 – эндофото). Препарат погружали в контейнер и оставляли в брюшной полости до завершения операции.
6. Реконструктивный этап. Эзофагоэнтеростомию выполняли на выделенной по Ру тонкокишечной петле, в большинстве случаев располагая ее впередиободочно. Отмечали приводящую и отводящую петлю. УЗ-скальпелем формировали технологическое отверстие диаметром 5 мм на противобрыжеечном крае кишки в 30–40 см от связки Трейтца. Обязательным условием формирования анастомоза было отсутствие натяжения между кишкой и пищеводом. Эзофагоэнтероанастомоз (ЭФЭА) формировали по типу delta shape сшивающим аппаратом 45 мм, введенным через порт А2. Технологическое отверстие закрывали при помощи 60-мм сшивающего аппарата или 2-рядного ручного шва (рис. 6 – эндофото). Приводящую кишку отсекали в 1 см от ЭФЭА. Межкишечный анастомоз «бок-в-бок» формировали в 40–50 см от ЭФЭА 45 мм сшивающим, введенным через порт А1. «Технологическое окно» закрывали 60 мм сшивающим аппаратом (А1); рис. 7 – эндофото.
7. Завершение операции. Операцию завершали дренированием брюшной полости. Плоский дренаж Джексона–Пратта вводили через троакар R3 и устанавливали к области ЭФЭА. Макропрепарат извлекали из брюшной полости через разрез по Пфанненштилю. Троакарные отверстия в апоневрозе от 12 мм троакаров ушивали.

 

Рис. 4. Пересечение ДПК линейным сшивающим аппаратом 60 мм.

Fig. 4. Transection of the duodenum with a 60 mm linear stapler.

 

Рис. 5. Пересечение пищевода, желудок ротирован на 90 градусов против часовой стрелки.

Fig. 5. Esophageal transection; stomach is rotated 90 degrees counterclockwise.

 

Рис. 6. Формирование ЭФЭА по типу delta shape.

Fig. 6. Applying delta shape esophagojejunostomy.

 

Рис. 7. Формирование межкишечного анастомоза сшивающими аппаратами 45 и 60 мм.

Fig. 7. Applying enteroenteroanastomosis with 45 and 60 mm staplers.

 

Результаты

Интраоперационные показатели. Средняя продолжительность РГЭ – 221 мин. Средний объем кровопотери – 120 ± 55 мл. Количество удаленных л/у – от 21 до 67 (в среднем 32,1). Интраоперационных осложнений и конверсии доступа не отмечено. Срочное гистологическое исследование краев резекции не выполнялось ни в одном случае в связи с отсутствием показаний. По данным планового гистологического исследования R0-резекция достигнута у всех пациентов.

Послеоперационные осложнения. Осложнения по классификации Clavien–Dindo 3–5-й степени возникли у 7 (7,3%) пациентов. Несостоятельность ЭФЭА развилась у 2 (2,1%) пациентов на 5 и 7-е сутки соответственно. В обоих случаях выявлены подпеченочное и поддиафрагмальное жидкостные скопления. Выполнено их дренирование под УЗ-контролем. В последующем проведена внутрипищеводная вакуум-терапия (9 и 6 сеансов соответственно). Пациенты выписаны с заживлением зоны несостоятельности. В 1 (1,0%) случае диагностирована несостоятельность культи ДПК. Выполнено лапароскопическое ушивание, дренирование брюшной полости.

Панкреатическая фистула класса В (по классификации Международной группы по хирургической панкреатологии − ISGPS) отмечена у 3 (3,1%) больных, потребовалось применение интервенционных методов лечения.

Полиорганная недостаточность развилась у 1 (1%) пациента на фоне двусторонней послеоперационной полисегментарной пневмонии у исходно страдавшего хронической болезнью почек V стадии, находившегося на хроническом гемодиализе. Пациент умер на 9-е сутки после операции.

Панкреатические фистулы класса А (по классификации ISGPS) диагностированы у 3 (3,1%) пациентов на основании присутствия амилазы в отделяемом по дренажу. Никаких действий по этому поводу не предпринималось, эти пациенты исключены из анализа послеоперационных осложнений.

Обсуждение

Говоря о беспрецедентных технических возможностях хирургических роботов, следует помнить, что робот – лишь помощник хирурга. Планирует и выполняет операцию хирург. В понятие планирования операции входят в том числе такие технические детали, как оптимальная расстановка троакаров для инструментов и выбор хирургического инструментария. Основное требование: удобство и эргономичность оперирования и, как следствие, высокий уровень безопасности для пациента.

Описанная схема расположения троакаров для РГЭ, выработанная нашей бригадой в процессе многочисленных вмешательств, обеспечивает безопасность и удобство доступа к разным зонам операции, а также минимизирует перманентный конфликт роботических «рук» с руками ассистента.

Благодаря тому что установка всех рабочих троакаров идет под визуальным контролем, у каждого конкретного пациента места их введения могут быть скорректированы после ревизии брюшной полости.

Мы всегда используем два ассистентских порта, что позволяет хирургу-ассистенту работать обеими руками. В случае возникновения интраоперационного кровотечения эта возможность может иметь огромное значение. Нужно отметить, что при РГЭ мы всегда устанавливаем два 12 мм ассистентских троакара (в отличие, например, от панкреатодуоденальной резекции, где ставим 5 мм и 12 мм порты), что позволяет заводить сшивающие аппараты в брюшную полость под оптимальным углом. Так, для пересечения пищевода и формирования ЭФЭА аппарат обычно вводится через порт А2. Для пересечения ДПК аппарат удобнее вводить через порт А1.

Обязательное условие выполнения оперативного вмешательства – безопасная электрохирургия, поэтому наш выбор обусловлен "old school" – РХК Da Vinci Si. Только в этом комплексе в России имеется Harmonic ACE, без которого, на наш взгляд, хирургия верхнего этажа брюшной полости небезопасна. К сожалению, РХК Da Vinci Xi в России имеет только моно- и биполярный коагуляторы, что ограничивает использование этого комплекса в хирургии верхнего этажа брюшной полости. Энергетические инструменты позволяют сочетать прецизионную диссекцию и надежную остановку кровотечения.

В нашем исследовании не отмечено интраоперационных осложнений и конверсий доступа. R. Du и соавт. (2025 г.) приводят метаанализ 86 исследований, посвященных сравнению робот-ассистированных и лапароскопических вмешательств, включавших 68 755 пациентов, оперированных по поводу рака желудка; 20 894 из них выполнены робот-ассистированные вмешательства, в том числе более 8000 – РГЭ. Общая частота конверсий при РГЭ составила 0,8% [7].

Среднее время операции в нашем исследовании составило 221 мин. По данным H. Liu и соавт. (2019 г.), при сравнении времени дистальной резекции желудка на РХК и лапароскопическим способом время составило 273,7 и 216,9 мин соответственно. Авторы отмечают, что увеличение времени роботической операции связано с установкой, стыковкой и позиционированием хирургических манипуляторов [9].

Важным маркером безопасности вмешательства служит объем интраоперационной кровопотери. У нас он составил 120 ± 55 мл, несмотря на то что все больные оперированы после НАХТ и кровоточивость тканей повышена вследствие развития фиброза.

По данным исследования K. Huang и соавт. (2014 г.), посвященного сравнению исходов роботических и лапароскопических операций у пациентов с раком желудка, средний объем кровопотери составил 79,6 ± 77,1 мл vs 116 ± 135,3 мл соответственно [10].

Частота и структура послеоперационных осложнений. Общая частота послеоперационных осложнений (Clavien–Dindo, 3–5-й степени) среди наших пациентов составила 7,3%. M. Hikage и соавт. (2018 г.) отмечают более низкий процент осложнений в группе робот-ассистированных дистальных резекций желудка по сравнению с группой лапароскопически оперированных больных, 2,8 и 8,1% соответственно [11]. M. Hikage и соавт. (2021 г.) приводят данные большого японского исследования, включавшего в том числе 835 больных раком желудка, которым выполнены робот-ассистированные и лапароскопические дистальные резекции желудка по поводу рака. Общая частота послеоперационных осложнений в группах – 4,4 и 9,4% соответственно [12]. В исследовании W. Wang и соавт. (2019 г.) приведены данные о 259 пациентах с РГЭ (1-я группа) и 276 пациентах с лапароскопическими гастрэктомиями (ЛГЭ) – 2-я группа. Общая частота осложнений Clavien–Dindo > 3-й степени составила 8,9 и 17,5% соответственно [13]. Zh. Li и соавт. (2018 г.) сообщают о 13,4% послеоперационных осложнений после РГЭ vs 19,6% после ЛГЭ. Данные основаны на анализе результатов 454 операций [14].

Значительное место в структуре ранних послеоперационных осложнений занимают панкреатические фистулы, что связано с проведением лимфодиссекции вблизи ПЖ. В нашем исследовании они встретились в 3,1% наблюдений, потребовали дренирования жидкостных скоплений в брюшной полости, специфической медикаментозной терапии.

По данным T. Matsunaga и соавт. (2020 г.) частота возникновения панкреатических фистул у пациентов после робот-ассистированной дистальной резекции желудка по поводу рака составила 4,3% [15].

Несостоятельность ЭФЭА отмечена у 2 (2,1%) наших пациентов. В обоих случаях повторное оперативное вмешательство не потребовалось, оба пациента выписаны с полным заживлением анастомоза. Обсуждая возникновение данного осложнения, стоит отметить, что ведущую роль в наложении анастомозов играет хирург-ассистент, и частота данного осложнения во многом зависит от его квалификации (прохождения кривой обучаемости), умения прецизионно использовать сшивающие аппараты, чувствовать натяжение тканей. Важно, чтобы хирург мог полностью доверять хирургу-ассистенту на этом этапе операции.

C. de Jongh и соавт. (2024 г.) приводят результаты мультицентрового исследования робот-ассистированных вмешательств при раке желудка в 25 мировых хирургических центрах. В исследование вошли в том числе 272 больных, перенесших РГЭ. Процент несостоятельности ЭФЭА зависел от способа его формирования. Так, при ручном шве несостоятельность развилась в 8,0% случаев, при применении линейного сшивающего аппарата – в 6,0% [16]. L. Triemstra и соавт. (2025 г.) проведена оценка перехода с циркулярного аппаратного шва при ЛГЭ и РГЭ на ручной робот-ассистированный шов. Авторы отмечают, что при этом процент несостоятельности анастомозов снизился с 28 до 9% [17].

Радикальность операции – ключевой аспект в хирургическом лечении рака желудка. У нас R0-резекции выполнены в 100% случаев. Количество удаленных л/у составило в среднем 32,1. В соответствии с Национальными клиническими рекомендациями адекватной считается D2-лимфодиссекция, обеспечивающая удаление не менее 16 л/у.

В исследовании L. Triemstra и соавт. (2025 г.) среднее количество удаленных л/у составило 35 при РГЭ vs 22 при ЛГЭ (75 и 111 пациентов соответственно) [17].

Таким образом, сравнение результатов нашего исследования с мировыми данными показывает их сопоставимость. Общая частота послеоперационных осложнений более низкая в сравнении с этим показателем в некоторых других центрах [13, 14].

Мы продолжаем набор пациентов в исследование и планируем сосредоточиться на сравнительном анализе результатов РГЭ и ЛГЭ, в том числе на сборе и анализе отдаленных результатов.

Заключение

Робот-ассистированные хирургические вмешательства – самый молодой, очень быстро развивающийся и наименее изученный тренд в хирургии, закономерный этап эволюции малоинвазивной хирургии. Гастрэктомия – не исключение в этом. Хирургические роботы прочно вошли во все области хирургии и принесли с собой неоспоримые технические преимущества.

На основании анализа эргономики проведенных операций, отсутствия интраоперационных осложнений, минимального объема интраоперационной кровопотери (несмотря на повышенную кровоточивость тканей на фоне фиброза после НАХТ), анализа осложнений ближайшего послеоперационного периода (в сравнении с мировыми данными) можно заключить, что РГЭ у пациентов с местно-распространенным раком тела желудка после НАХТ – технически выполнимое и достаточно безопасное оперативное вмешательство. Разработанная нами методика РГЭ призвана помочь хирургам в освоении данной операции.

Viam supervadet vadens (дорогу осилит идущий).

Раскрытие конфликта интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. И.Л. Андрейцев – концептуализация, ресурсы, методология, написание – рецензирование и редактирование; А.А. Кузьменко – ресурсы, курация данных, формальный анализ, исследование, написание – первоначальный вариант; Д.Н. Греков – ресурсы, написание – рецензирование и редактирование; С.С. Лебедев – ресурсы, курация данных, формальный анализ, написание – рецензирование и редактирование; В.Н. Якомаскин – ресурсы, методология, концептуализация, написание – рецензирование и редактирование; Т.В. Петросян – курация данных, формальный анализ, написание – первоначальный вариант, визуализация; Р.О. Бако – ресурсы, написание – рецензирование и редактирование, А.К. Чекини – ресурсы.

Authors' contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. I.L. Andreicev – conceptualization, resources, methodology, writing (review and editing); A.A. Kuzmenko – resources, data curation, formal analysis, research, draft writing; D.N. Grekov – resources, writing (review and editing); S.S. Lebedev – resources, data curation, formal analysis, writing (review and editing); V.N. Iakomaskin – resources, methodology, conceptualization, writing (review and editing); T.V. Petrosian – data curation, formal analysis, draft writing, visualization; R.O. Bako – resources, writing (review and editing), A.K. Chekini – resources.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Раскрытие информации об использовании ИИ. При написании статьи ИИ не использовался.

Disclosing the use of AI. No AI was used when writing the article.

Информированное согласие на публикацию. Пациенты подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

About the authors

Igor L. Andreicev

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-6756-9555
SPIN-code: 5952-5639

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Alexander A. Kuzmenko

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Author for correspondence.
Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-1488-7795
SPIN-code: 5431-6170

MD, Oncol.

Russian Federation, Moscow

Dmitry N. Grekov

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
SPIN-code: 6841-7128

Cand. Sci. (Med.), Assoc. Prof.

Russian Federation, Moscow; Moscow

Sergey S. Lebedev

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5366-1281
SPIN-code: 2736-0683

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Moscow; Moscow

Viktor N. Yakomaskin

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9692-9900
SPIN-code: 7674-5267

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Tatiana V. Petrosyan

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-8609-9229

MD, Surgeon

Russian Federation, Moscow

Roman O. Bako

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2686-2840
SPIN-code: 6073-0836

MD, Oncol.

Russian Federation, Moscow

Antonio K. Chekini

Botkin Moscow Multidisciplinary Scientific and Clinical Center

Email: dr.kuzmenko@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9065-4726
SPIN-code: 3114-0517

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files