First experience with Isatuximab in newly diagnosed multiple myeloma patients. Case report

Full Text

Введение

В последние годы терапия пациентов с впервые диагностированной множественной миеломой (ВДММ) претерпела принципиальные изменения за счет широкого внедрения анти-CD38-моноклональных антител (МКА). Современная стратегия лечения данного заболевания смещается в сторону максимально раннего достижения глубокого ответа и устойчивого негативного статуса минимальной остаточной болезни (МОБ), что обосновывает использование четырехкомпонентных схем (квадруплетов) уже в 1-й линии терапии. Следует отметить, что пациенты с ВДММ стратифицируются на группы в зависимости от возможности перенести интенсивную индукцию с последующей трансплантацией аутологичных гемопоэтических стволовых клеток (аутоТГСК), интенсивные четырехкомпонентные режимы, но без высокодозной химиотерапии, и, наконец, на «хрупких» пациентов, кому показаны иные индукционные программы.

Изатуксимаб – полностью гуманизированное иммуноглобулин (Ig)G1 анти-CD38-МКА, реализующее противоопухолевый эффект через антителозависимую клеточно-опосредованную цитотоксичность, комплемент-зависимую цитотоксичность, антителозависимый фагоцитоз и прямую индукцию апоптоза плазматических клеток [1]. Следует отметить, что изатуксимаб способен вызывать прямой апоптоз миеломных клеток без сшивания рецепторов [2]. Изатуксимаб в составе схемы Isa-VRd (изатуксимаб, бортезомиб, леналидомид, дексаметазон) без дополнительной значимой токсичности продемонстрировал улучшение непосредственных (частоты глубоких ответов, достижения МОБ-негативного статуса) и отдаленных результатов (увеличения выживаемости без прогрессирования – ВБП) как у кандидатов на аутоТГСК, так и у пациентов, которым не показаны интенсивные режимы [3, 4]. В сравнительном метаанализе 11 рандомизированных клинических исследований (РКИ) с участием 6509 пациентов с ВДММ, получавших трех- и четырехкомпонентные индукционные режимы, применение квадруплетов с включением МКА (дарутумаба, изатуксимаба) сопровождалось значимым снижением риска прогрессирования или смерти почти на 50% по сравнению с триплетами (отношение рисков – 0,49; 95% доверительный интервал – ДИ 0,45–0,54) [5].

Эффективность добавления изатуксимаба к триплету VRd (бортезомиб, леналидомид, дексаметазон) продемонстрирована в РКИ III фазы GMMG-HD7 [3]. Согласно дизайну протокола РКИ состояло из двух частей: первая включала в себя индукцию (первая рандомизация в группы квадруплета и триплета) с последующей высокодозной химиотерапией и аутоТСГК, вторая – поддерживающую терапию (вторая рандомизация в группы IsaR и R). В исследование включались пациенты с ВДММ, кандидаты на аутоТГСК, которые получили 3 цикла индукции по схеме Isa-VRd (n=331) или VRd (n=329). Первичной конечной точкой первой части исследования являлась оценка МОБ-негативного статуса после окончания этапа индукции по данным метода NGF (Next Generation Flow – иммунофенотипирование нового поколения) с порогом чувствительности 10^-5. Добавление изатуксимаба к VRd позволило значимо увеличить частоту МОБ-негативного ответа не только по окончании индукционного этапа: 50% (Isa-VRd) против 36% (VRd); отношение шансов – ОШ 1,82, 95% ДИ 1,33–2,48 (p=0,00017), но и после аутоТГСК: 66% (Isa-VRd) против 48% (VRd); ОШ 2,13, 95% ДИ 1,56–2,92 (p<0,0001). При среднем периоде наблюдения, равном 48 мес после первой рандомизации, в группе Isa-VRd 3- и 4-летняя ВБП составили 83% (95% ДИ 79–87) и 76% (95% ДИ 71–81) против 75% (95% ДИ 70–80) и 69% (95% ДИ 63–74) в группе VRd соответственно. Медиана ВБП не достигнута в обеих группах. Таким образом, индукционная терапия по схеме Isa-VRd значительно улучшила показатели ВБП по сравнению с VRd независимо от варианта поддерживающей терапии (ОШ 0,70, 95% ДИ 0,52–0,95; р=0,0184) без новых сигналов токсичности. Заранее запланированный подгрупповой анализ показал преимущество по ВБП схемы Isa-VRd в сравнении с VRd в большинстве клинически значимых подгрупп. Исключение составили пациенты с общим соматическим статусом ECOG>1 по шкале WHO PS, III стадией заболевания по R-ISS и высоким цитогенетическим риском [осечка >10%, del17p, t(4;14), t(14;16)] [6].

Профиль безопасности квадруплета характеризовался ожидаемым повышением частоты нейтропении и инфекций, но без увеличения частоты летальных исходов [3, 5]. Полученные данные позволяют рассматривать комбинацию Isa-VRd как один из предпочтительных вариантов индукционной терапии пациентов с ВДММ, являющихся кандидатами на проведение аутоТГСК. В июле 2025 г. данный режим одобрен Европейским медицинским агентством в качестве схемы индукционной терапии для указанной категории пациентов. Ожидается регистрация данной программы в США и Российской Федерации.

Стратегия лечения пациентов с ВДММ, не являющихся кандидатами на аутоТГСК, базируется на ключевом международном открытом многоцентровом РКИ III фазы IMROZ, в котором проводилось сравнение квадруплета Isa-VRd и последующей поддержкой Isa-Rd (n=265) со стандартным триплетом VRd с последующей поддержкой Rd (n=181) [4]. При медиане наблюдения 59,7 мес терапия по схеме Isa-VRd обеспечила значимое снижение риска прогрессирования заболевания или смерти на 40% (отношение рисков 0,60, 95% ДИ 0,41–0,88; p<0,001) и увеличение 5-летней ВБП до 63,2% против 45,2% в группе со стандартной схемой VRd. В группе IsaVRd медиана ВБП не достигнута, при лечении по схеме VRd составила 54,3 мес. Отмечено также улучшение показателей общей выживаемости: 72,3% в группе Isa-VRd против 66,3% при VRd. Кроме того, показатель 5-летней ВБП 2-й линии терапии, определяемый как время от рандомизации до прогрессирования заболевания на фоне последующего лечения или до смерти, составил 65,4% в группе Isa-VRd по сравнению с 54,9% в группе VRd. Медианы ВБП 2-й линии терапии на момент анализа в обеих подгруппах не достигнуты [4].

Обращает на себя внимание более высокая частота достижения глубокого ответа в группе Isa-VRd (полная ремиссия − ПР≥74,7% по сравнению с 64,1% в группе VRd), при этом частота МОБ-негативной ПР составила 55,5 и 40,9% соответственно. Дополнительно продемонстрирована более высокая устойчивость достигнутого МОБ-негативного статуса в группе Isa-VRd на всех временных этапах наблюдения: не менее 12 мес – у 46,8% пациентов против 24,3%; не менее 24 мес – у 35,8% против 13,3%; не менее 36 мес – у 25,7% против 7,2% соответственно. При этом частота нежелательных явлений (НЯ), рассчитанная по принципу «пациенто-лет», осталась сопоставима между анализируемыми группами [4, 7].

Особый интерес представляют результаты подгруппового анализа пациентов с цитогенетической аномалией 1q21+. Статус 1q21+ оценивался методом FISH (Fluorescence in situ Hibridization) с пороговым значением 30% и наличием трех или более копий (gain – 3 копии, ampl >3 копии). Данное генетическое нарушение выявлено у 35,9% пациентов в группе Isa-VRd и у 38,7% в группе VRd. Применение режима Isa-VRd значимо увеличило показатели ВБП по сравнению с VRd у пациентов с 1q21+ (независимо от наличия других цитогенетических нарушений высокого риска).

Кроме того, последующий анализ данных протокола IMROZ показал, что режим Isa-VRd является эффективным и хорошо переносимым вариантом лечения «хрупких» пациентов с ВДММ в возрасте до 80 лет. Данная категория составила около 1/3 всех участников в каждой группе исследования IMROZ. При медиане наблюдения 59,7 мес медиана ВБП не достигнута у пациентов, получавших Isa-VRd, вне зависимости от степени «хрупкости». Применение квадруплета в индукции также способствовало получению глубоких ответов: в подгруппе «хрупких» в 2 раза больше пациентов достигли МОБ-негативного статуса по сравнению с группой VRd (51% против 23%; р=0,0012). Эти результаты подчеркивают потенциальную возможность применения Isa-VRd у данной категории пациентов.

Объединенный анализ исследований IMROZ и фазы 1b подтвердил целесообразность применения режима Isa-VRd у широкого круга пациентов с ВДММ. Режим показал эффективность независимо от возраста (≤75 и >75 лет) и статуса «хрупкости». Хотя пациенты моложе 75 лет имели несколько более хорошие результаты по длительности ВБП в сравнении с более пожилой категорией (старше 75 лет), частота общего ответа оказалась сопоставима, а медиана ВБП не достигнута ни в одной из подгрупп, что свидетельствует о высокой эффективности терапии. Различия в частоте достижения ПР и МОБ-негативности между «хрупкими» и «нехрупкими» пациентами, особенно в старшей возрастной подгруппе, указывают на то, что критерий «хрупкости» может влиять на глубину ответа. Высокая частота серьезных НЯ и прекращений лечения, связанных с ними, особенно у «хрупких» пациентов старше 75 лет, подчеркивает необходимость тщательного мониторинга и индивидуального подхода к ведению данной сложной категории больных. Тем не менее возможность достижения устойчивого МОБ-негативного статуса даже у значительного числа пожилых и «хрупких» пациентов является обнадеживающим признаком долгосрочного контроля заболевания [8].

С 2020 г. изатуксимаб (Сарклиза®) зарегистрирован в РФ для лечения пациентов с рефрактерной и рецидивирующей формой ММ в комбинациях с помалидомидом и карфилзомибом, а также включен в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. В начале 2025 г. квадруплет Isa-VRd стал единственной зарегистрированной в РФ опцией терапии с включением анти-CD38-МКА для лечения пациентов с ВДММ, которым не показана аутоТГСК или у которых она не планируется в качестве начальной терапии [9]. В данной публикации представлен первый клинический опыт применения изатуксимаб-содержащих схем индукционной терапии у 2 пациентов с ВДММ (кандидата и не кандидата на аутоТГСК), проходивших лечение на базе ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина».

Клиническое наблюдение №1

Пациентка И., 61 год, наблюдалась в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с ноября 2024 г. Первые симптомы заболевания в виде нарастающей боли в области крестца отмечены в мае 2024 г. При магнитно-резонансной томографии выявлено опухолевое поражение позвонков S_I–S_IV с мягкотканым компонентом, распространяющимся в крестцовый канал и крестцовые отверстия. Выполнена трепанобиопсия патологического образования крестца. Морфологическая картина в сочетании с иммунофенотипическими характеристиками позволила заключить наличие плазмоцитомы. Дополнительное обследование выявило 0,6% аберрантных плазматических клеток в аспирате костного мозга, а также секрецию парапротеина G-каппа в концентрации 42,74 г/л. При комбинированной позитронно-эмиссионной и рентгеновской компьютерной томографии (ПЭТ/КТ) с ¹⁸F-фтордезоксиглюкозой – ¹⁸F-ФДГ (рис. 1) определяются массивное мягкотканое образование с участками деструкции крестца (SUVmax 46,66) размерами 97×64×75 мм, очаг повышенного метаболизма в области дуги позвонка C_III справа (SUVmax 27,92, мягкотканый компонент – 22×16 мм), а также зона деструкции проксимального метафиза правой плечевой кости с мягкотканым компонентом до 7 мм.

 

Рис. 1. ПЭТ/КТ (с ¹⁸F-ФДГ), октябрь 2024 г. (дебют).

Fig. 1. PET/CT (with ¹⁸F-FDG) dated October 2024 (onset).

 

При лабораторном обследовании в дебюте заболевания отмечена гиперпротеинемия до 106 г/л при отсутствии клинически значимых изменений уровней гемоглобина, кальция и креатинина в сыворотке крови. Таким образом, установлен диагноз симптоматической ММ с секрецией парапротеина G-каппа, I стадия по ISS (альбумин – 39,2 г/л; β₂-микроглобулин – 2,57 мг/л), шкала IMWG frailty (1 балл) – «non-frail». С учетом возраста и соматического статуса пациентка рассматривалась потенциальным кандидатом для проведения аутоТГСК, от которой отказалась с самого начала лечения по личным убеждениям. В период с ноября 2024 по март 2025 г. проведено 2 курса индукционной терапии по схеме Isa-VRd, цикл – 42 дня. Лекарственная программа включала изатуксимаб 10 мг/кг внутривенно капельно (в 1, 8, 15, 22, 29-й дни на 1-м курсе и в 1, 15, 29-й дни на 2-м курсе), бортезомиб 1,3 мг/м² подкожно (в 1, 4, 8, 11, 22, 25, 29, 32-й дни), леналидомид 25 мг внутрь (в 1–14 и 22–35-й дни) и дексаметазон 20 мг внутрь по принятым циклическим схемам.

После 1-го курса зарегистрированы следующие НЯ (CTCAE v5.0): гепатотоксичность III степени и нейтропения II степени. Последующие циклы терапии переносились удовлетворительно. Лечение сопровождалось регулярным мониторингом уровня IgG (минимальное значение – 4,46 г/л), который не требовал проведения заместительной терапии Ig. Пациентка получала стандартную профилактику герпесвирусной и пневмоцистной инфекции, венозной тромбоэмболии апиксабаном 2,5 мг 2 раза в сутки (IMPEDE – 2 балла, низкий риск; SAVED – 1 балл, низкий риск), остеомодифицирующую терапию золедроновой кислотой 4 мг внутривенно 1 раз в 28 дней. До начала специфической терапии проведена вакцинация против пневмококковой инфекции.

При рестадировании в марте 2025 г. после завершения двух курсов индукционной терапии выполнено контрольное ПЭТ/КТ с ¹⁸F-ФДГ. Исследование продемонстрировало достижение частичного метаболического ответа: отмечен полный регресс патологического накопления радиофармацевтического лекарственного препарата в области проксимального метафиза правой плечевой кости и дуги С_III-позвонка. Размеры объемного образования крестца уменьшились, отмечается выраженное снижение метаболической активности очага на 79,8–91,6% (SUVmax 3,90–9,40 по сравнению с исходным SUVmax 46,66). Одновременно проведено иммунофенотипирование костного мозга методом NGF, при котором подтвержден МОБ-позитивный статус на уровне 10^-4 (при чувствительности метода 10^-5). Иммунофиксация сыворотки и мочи показала снижение концентрации парапротеина G-каппа на 95% (с 42,7 до 2,1 г/л), белок Бенс-Джонса в моче не определялся. По совокупности полученных данных у пациентки установлен очень хороший частичный ответ согласно международным критериям IMWG 2016.

Учитывая полученную динамику, терапия по схеме Isa-VRd продолжена в полном объеме до 4 курсов, проведенных с марта по июнь 2025 г. По завершении индукционного лечения выполнена оценка противоопухолевого эффекта. По данным контрольного ПЭТ/КТ с ¹⁸F-ФДГ (рис. 2) фиксировалось дальнейшее снижение метаболической активности опухолевой ткани (SUVmax 3,4–3,9 против 3,9–9,4 ранее) без значимого уменьшения размеров мягкотканого компонента в проекции крестца (редукция с 97×64×75 до 93×54×64 мм). Повторная оценка МОБ-статуса констатировала достижение МОБ-негативности. Концентрация парапротеина G-каппа снизилась на 98% от исходного уровня и составила 0,8 г/л.

 

Рис. 2. ПЭТ/КТ (с ¹⁸F-ФДГ), июнь 2025 г. (окончание индукционного этапа).

Fig. 2. PET/CT (with ¹⁸F-FDG) dated June 2025 (end of the induction therapy).

 

Ввиду отсутствия существенной динамики остаточных размеров мягкотканого образования крестца, несмотря на выраженное снижение метаболической активности и эрадикацию МОБ, в июле 2025 г. пациентке проведена дистанционная лучевая терапия на зону деструкции крестца с включением мягкотканого компонента. Лечение выполнено в режиме разовой дозы 5 Гр до суммарной дозы 30 Гр.

С августа 2025 г. пациентке в амбулаторных условиях назначена поддерживающая терапия по схеме Isa-Rd. Программа включала введение изатуксимаба в дозе 10 мг/кг внутривенно капельно в 1 и 15-й дни каждого цикла с 5 по 17-й цикл включительно, начиная с 18-го цикла препарат вводился 1 раз за цикл – в 1-й день. Леналидомид назначался внутрь в дозе 25 мг в 1–21-й дни каждого 28-дневного цикла, дексаметазон – внутрь в дозе 20 мг в 1, 8, 15, 22-й дни. Продолжительность поддерживающей терапии показана до прогрессирования заболевания или развития непереносимой токсичности. Согласно принятой локальной стратегии наблюдения проведение ПЭТ/КТ и мониторинг МОБ-статуса осуществляются каждые 6 мес. В ходе поддерживающего лечения клинически значимых НЯ не отмечено. Пациентка удовлетворительно переносит терапию. Сохраняется МОБ-негативный статус в течение 6 мес (декабрь 2025 г.).

Клиническое наблюдение №2

Пациент К., 63 года, находился под наблюдением в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с июля 2023 г. Онкологический анамнез отягощен двумя первичными опухолями: в мае 2012 г. выполнена лапароскопическая резекция правой почки по поводу почечно-клеточного рака, в декабре 2022 г. – робот-ассистированная радикальная простатэктомия по поводу рака предстательной железы pT2N0M0R0.

В июне 2023 г. при плановой КТ выявлены множественные очаги литических деструкций в костной ткани, что потребовало проведения дифференциальной диагностики между метастатическим поражением и первичной гематологической опухолью. При иммуноморфологическом исследовании биоптата из очага деструкции правой подвздошной кости подтверждена плазмоклеточная неоплазия. При дальнейшем обследовании выявлено 20% аберрантных плазматических клеток в аспирате костного мозга, методом FISH обнаружена транслокация t(4;14) в 15% ядер (рис. 3), что соответствует неблагоприятному прогностическому варианту заболевания, в сыворотке крови определена секреция M-градиента класса G-лямбда на уровне 29,2 г/л. По данным ПЭТ/КТ с ¹⁸F-ФДГ зарегистрированы множественные метаболически активные очаги разряжения костной ткани, соответствующие распространенному остеодеструктивному процессу. Лабораторные показатели на момент диагностики: уровень кальция – 2,2 ммоль/л (норма – 2–2,6 ммоль/л), концентрация креатинина – 87 мкмоль/л (норма – 44–80 мкмоль/л) при сниженной скорости клубочковой фильтрации до 61 мл/мин/1,73 м², гемоглобин – 138 г/л (120–145 г/л), лактатдегидрогеназа – 309 ЕД/л (повышение относительно нормативных значений – 125–230 ЕД/л), альбумин – 35 г/л, β₂-микроглобулин – 3,31 мг/л (норма – 0,8–2,4 мг/л). На основании клинико-лабораторных данных пациенту установлен диагноз симптоматической ММ с секрецией парапротеина G-лямбда. По международной классификации ISS заболевание соответствовало I стадии, по системе R-ISS – II стадии с учетом выявленной транслокации t(4;14). По шкале R-MCI суммарный балл составил 5 – промежуточная категория риска. Пациент рассматривался как потенциальный кандидат для проведения аутоТГСК.

 

Рис. 3. Молекулярно-генетическое исследование методом FISH перед началом лечения.

Fig. 3. Molecular genetic study by FISH method before the start of treatment.

 

С сентября по декабрь 2023 г. проведено 3 цикла индукционной терапии по схеме Isa-VRd, каждый цикл – 42 дня. Лекарственная программа включала изатуксимаб 10 мг/кг внутривенно капельно (в 1, 8, 15, 22, 29-й дни на 1-м цикле и в 1, 15 и 29-й дни на 2 и 3-м цикле), бортезомиб 1,3 мг/м² подкожно (в 1, 4, 8, 11, 22, 25, 29 и 32-й дни), леналидомид 25 мг внутрь (в 1–14-й и 22–35-й дни) и дексаметазон 20 мг внутрь по принятым циклическим схемам (в 1–2, 4–5, 8–9, 11–12, 15 и 22–23, 25–26, 29–30, 32–33-й дни). Базовая терапия сопровождалась комплексной сопроводительной профилактикой пневмоцистной пневмонии (сульфаметоксазол/триметоприм 960 мг 2 раза в неделю) и герпесвирусной инфекции (ацикловир 800 мг/сут внутрь). С целью профилактики венозной тромбоэмболии согласно рискам по шкалам IMPEDE (6 баллов – промежуточный риск) и SAVED (2 балла – высокий риск) пациент получал апиксабан 2,5 мг 2 раза в сутки внутрь. Кроме того, больному назначена остеомодифицирующая терапия золедроновой кислотой в дозе 4 мг внутривенно 1 раз в 28 дней. Вакцинопрофилактика не выполнялась. Заместительная терапия Ig не проводилась, минимальное значение IgG – на уровне 6,5 г/л.

На фоне лечения отмечалось постепенное улучшение общего самочувствия и качества жизни по шкале HRQoL. По завершении индукционного этапа проведено рестадирование. По данным ПЭТ/КТ с ¹⁸F-ФДГ подтвержден полный метаболический ответ с выраженным уменьшением размеров всех ранее визуализировавшихся очагов. Иммунофенотипирование костного мозга методом NGF подтвердило МОБ-позитивный статус (10^-4) при чувствительности метода 10^-5. Иммунофиксация сывороточных белков не выявила парапротеинемии G-лямбда.

На фоне проводимой терапии зарегистрированы НЯ. На первое введение изатуксимаба развилась инфузионная реакция аллергического типа II степени по CTCAE v5.0, купированная введением антигистаминных препаратов и дексаметазона. В процессе лечения зарегистрирована стероид-индуцированная гипергликемия с максимальным повышением уровня глюкозы до 18 ммоль/л, потребовавшая временной инсулинотерапии. К окончанию 2-го курса диагностирована токсическая сенсорная полинейропатия смешанного генеза II степени по CTCAE v5.0, в связи с чем дальнейшая доза бортезомиба снижена до 1 мг/м².

В феврале 2024 г. пациенту проведена химиомобилизация этопозидом в дозе 375 мг/м² внутривенно капельно в 1–2-й дни с последующей стимуляцией гранулоцитарным колониестимулирующим фактором в дозе 10 мкг/кг подкожно в 3–10-й дни. За две процедуры афереза удалось собрать 9,3×10⁶/кг CD34⁺ мононуклеаров, что соответствовало адекватному объему трансплантата для последующей аутоТГСК, проведенной 12 апреля 2024 г. В качестве кондиционирующего режима применен стандартный высокодозный мелфалан в дозе 200 мг/м². Восстановление гемопоэза отмечено на 13-й день после трансплантации. К 100-му дню проведено контрольное обследование, включавшее ПЭТ/КТ с ¹⁸F-ФДГ, иммунофиксацию белков сыворотки крови и мочи, анализ свободных легких цепей, а также иммунофенотипирование костного мозга. На основании полученных данных зафиксирована строгая ПР заболевания с МОБ-негативным статусом (10^-5) согласно критериям IMWG 2016.

С июля 2024 г. пациенту в амбулаторных условиях начата поддерживающая терапия по схеме Isa-R, цикл – 28 дней. Лечение включало введение изатуксимаба 10 мг/кг внутривенно капельно в 1, 8, 15 и 22-й дни в 1-м цикле, в 1 и 15-й дни во 2 и 3-м цикле, далее – 1 раз в месяц на последующих циклах. Леналидомид назначался внутрь в дозе 10 мг в 1–21-й дни каждого цикла, дексаметазон 20 мг – только в 1-м цикле в дни введения изатуксимаба. Планируемая продолжительность поддерживающей терапии составляет 3 года. На момент среза данных (декабрь 2025 г.) пациент находится под регулярным динамическим наблюдением. НЯ, связанных с проводимым лечением, не отмечается. Сохраняется строгая ПР заболевания, а продолжительность МОБ-негативного статуса составляет 15 мес.

Заключение

В публикации представлены данные первого клинического опыта применения квадруплета Isa-VRd у пациентов с ВДММ: как у кандидата, так и не кандидата на аутоТГСК. Полученные данные свидетельствуют о возможности достижения глубокого противоопухолевого ответа наряду с хорошей переносимостью и безопасностью терапии. При более длительных сроках наблюдения будут оценены и отдаленные результаты предложенного подхода. Зрелые данные опубликованных крупных РКИ демонстрируют значительное снижение риска прогрессирования заболевания или смерти, улучшение показателей общей выживаемости, высокую вероятность достижения ≥ПР, а также стойкого МОБ-негативного статуса у пациентов при применении квадруплета Isa-VRd в качестве стартовой терапии как у кандидатов, так и не кандидатов на аутоТГСК [3, 4]. Ответ на вопрос о необходимости поддерживающей терапии с включением МКА лежит в рамках ожидаемых обновленных данных РКИ.

Подход использования квадруплета Isa-VRd в качестве индукции уже включен в обновленные международные клинические рекомендации по ММ как предпочтительный режим у кандидатов и не кандидатов на аутоТГСК [10–12].

Увеличение ВБП за счет включения изатуксимаба в схемы 1-й линии не только имеет непосредственное клиническое значение, но и влияет на дальнейшую терапевтическую стратегию. Более длительный контроль заболевания, особенно у пациентов с неблагоприятным цитогенетическим профилем (в том числе при наличии 1q21+), снижает вероятность развития ранних рецидивов и рефрактерного течения ММ, что позволяет пациенту «дожить» до последующих линий терапии в функционально сохранном состоянии. Кроме того, возрастает шанс использования современных инновационных подходов – биспецифических антител, CAR-T-клеточной терапии, новых конъюгатов и таргетных препаратов, которые, как мы надеемся, будут постепенно входить в клиническую практику. Таким образом, квадруплеты с изатуксимабом в 1-й линии можно рассматривать не только как средство для достижения более глубокой ремиссии «здесь и сейчас», но и как важный элемент долгосрочной стратегии лечения ММ, обеспечивающий пациенту в будущем доступ к широкому арсеналу новых противоопухолевых технологий.

Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. А.А. Семенова – концептуализация, курация данных, ресурсы, исследование, написание первоначального варианта, рецензирование и редактирование; Н.О. Земляков – исследование, написание первоначального варианта, рецензирование и редактирование; С.С. Камышанов – исследование, написание первоначального варианта, рецензирование и редактирование; А.И. Черенцова – исследование, написание первоначального варианта, рецензирование и редактирование; А.С. Субботин – формальный анализ, рецензирование и редактирование; Г.С. Тумян – концептуализация, курация данных, ресурсы, рецензирование и редактирование; О.Ю. Баранова – рецензирование и редактирование; А.М. Строганова – формальный анализ, рецензирование и редактирование; А.В. Аракелян – исследование, рецензирование и редактирование.

Authors’ contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. A.A. Semenova – conceptualization, data curation, resources, research, writing the initial version, reviewing, and editing; N.O. Zemlyakov – research, writing the initial version, reviewing, and editing; S.S. Kamyshanov – research, writing the initial version, reviewing, and editing; A.I. Cherencova – research, writing the initial version, reviewing, and editing; A.S. Subbotin – formal analysis, reviewing, and editing; G.S. Tumyan – conceptualization, data curation, resources, reviewing, and editing; O.Yu. Baranova – reviewing and editing; A.M. Stroganova – formal analysis, reviewing, and editing; A.V. Arakelyan – research, reviewing, and editing.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Информированное согласие на публикацию. Пациенты подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

About the authors

Anastasiya A. Semenova

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Author for correspondence.
Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-4951-3053

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Nikita O. Zemlyakov

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0009-0006-0441-3533

Resident

Russian Federation, Moscow

Stanislav S. Kamyshanov

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-1455-5137

Resident

Russian Federation, Moscow

Alena I. Cherencova

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0009-0002-3791-0107

Graduate Student

Russian Federation, Moscow

Alexey S. Subbotin

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-4648-2362

Res. Assist

Russian Federation, Moscow

Gayane S. Tumyan

Blokhin National Medical Research Center of Oncology; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-5771-4413

D. Sci. (Med.), Prof., Blokhin National Medical Research Center of Oncology, Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Russian Federation, Moscow; Moscow

Olga Yu. Baranova

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-0202-8176

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Anna M. Stroganova

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-7297-5240

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Arman V. Arakelyan

Blokhin National Medical Research Center of Oncology

Email: semenova.ronc@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-4911-0959

oncologist

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files