Laparoscopic heminephrectomy in renal cell carcinoma of the horseshoe kidney in a patient with end-stage renal disease with a transplanted kidney: A clinical case

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

The horseshoe kidney (HK) is the most common congenital anomaly of the urinary system, detected in 0.25% of the population. It combines several anatomical defects, including ectopia, malrotation, anomalies of the collecting system, and variations in the blood supply, which are associated with complications that can lead to end-stage renal disease (ESRD). The use of peritoneal dialysis and hemodialysis for this indication is a risk factor for renal cell carcinoma (RCC). HK is associated with various benign and malignant neoplasms. RCC and transitional cell carcinoma are the most common, accounting for 85% and 10% of all cases, respectively. According to the literature, renal transplant recipients are at an increased risk of RCC, predominantly involving their own kidneys. Additionally, kidney recipients who are on persistent immunosuppression are 4–15 times more likely to develop RCC. The article presents a unique case of surgical treatment of HK RCC in a 47-year-old patient who was treated for hypertension from the age of 20, and at the age of 36, he was diagnosed with HK according to ultrasound. At the age of 37, the patient developed ESRD. Peritoneal dialysis and hemodialysis were performed, followed by cadaveric kidney allotransplantation at the age of 42. The patient received continuous immunosuppression. After 5 years, gross hematuria appeared. When examined with native X-ray computed tomography and contrast-enhanced magnetic resonance imaging, a rounded mass with a clear, even outer contour, measuring up to 73×80 mm in size, and a heterogeneous structure without invasion into the fat tissue was visualized in the left half of the HK in the middle segment. Laparoscopic heminephrectomy was performed on the left. Histological examination showed papillary RCC, the resection margins were negative. Creatinine levels were stable. Diagnosis: Stage III renal cell carcinoma pT3aN0M0R0. The patient was assessed after 16 months; no evidence of recurrence was found. The case presented describes a rare case of HK RCC that developed after dialysis and kidney transplantation for ESRD. The patient successfully underwent laparoscopic heminephrectomy with a favorable outcome, with no signs of recurrence of the disease for 16 months. No such cases were reported in the literature.

Full Text

Введение

Врожденные аномалии мочевыделительной системы встречаются в 3,3–11% случаев, среди них подковообразная почка (ПП) – у 0,25% населения [1].

При этом сращение сопровождается эктопией, мальротацией и значительными сосудистыми вариантами. Впервые ПП описана в анатомическом трактате J. Carpi 1521 г. В большинстве случаев эта аномалия представлена двумя почечными массами, соединенными между собой перешейком в 90% случаев в области нижних полюсов. Перешеек расположен на уровне LIII–LV под нижней брыжеечной артерией, впереди брюшной аорты и нижней полой вены и содержит функционирующую почечную паренхиму [2]. В 40% наблюдений он обнаруживается непосредственно под нижней брыжеечной артерией. Существует мнение, что перешеек может быть результатом эктопической мезенхимальной ткани [3].

Слияние почек обычно происходит на 4–6-й неделях эмбриогенеза, однако механизм остается дискутабельным. Существуют две теории эмбриогенеза ПП. Одна из них, классическая, – теория механического соединения. Пока почки находятся в тазу и в непосредственной близости, их нижние полюса входят в контакт и сливаются по средней линии фиброзным перешейком при пересечении подвздошных артерий. Подъем почки прекращается, когда сращенные почки достигают нижней брыжеечной артерии [3]. Также есть гипотезы формирования ПП, связывающие его с боковым сгибанием туловища или поворотом хвостовой части эмбриона, что подтверждается связью асимметричных ПП с рядом заболеваний позвоночника. Эти моменты приводят к тому, что хирургическая анатомия ПП весьма сложна из-за выраженной вариативности расположения, ориентации и особенно артериального и венозного кровоснабжения [4–6].

Большинство почек кровоснабжается почечными артериями, исходящими из брюшной аорты ниже перешейка, или сосудами из подвздошных артерий. Предложена система с шестью основными моделями артериального кровоснабжения для каждого сегмента ПП [3].

Доброкачественные опухоли, которые обычно встречаются при ПП, – это ангиолипома и окноцитома. При этом последняя диагностируется чаще, чем в общей популяции. Существует предположение, что ПП может формироваться как тератогенное проявление. Это, возможно, и объясняет повышенную частоту злокачественных новообразований при ПП, таких как опухоль Вильмса и карциноид [7].

Более 50% носителей ПП не имеют клинических проявлений. Пациенты с ПП склонны к различным почечным осложнениям и внепочечным заболеваниям. Так, B. Je и соавт. (2015 г.) опубликовали результаты исследований по частоте и спектру почечных осложнений у 380 пациентов с ПП. Почечные осложнения диагностированы у 46,1% больных. При этом пиелоэктазия оказалась наиболее частым осложнением – 21,8%, а проявления пузырно-мочеточечникового рефлюкса наблюдались у 9,7%. Реже встречались мультикистозная дисплазия почки, нефролитиаз, острый пиелонефрит, обструкция лоханочно-мочеточечникового сегмента. В 1/2 случаев констатированы внепочечные заболевания и синдромы [8]. По данным результатов исследования, проведенного в 2021 г. M. Kang и соавт., риск развития терминальной стадии хронической почечной недостаточности (тХПН) у пациентов с ПП в 7 раз выше, чем в общей популяции [9].

Трансплантация почки является высокоэффективным методом лечения почечной недостаточности и остается предпочтительным стандартом лечения пациентов с ХПН [10]. Трансплантация почки связана с лучшими показателями выживаемости по сравнению с гемодиализом, предполагаемое увеличение продолжительности жизни составляет 0,48 года за 7 лет [11]. После трансплантации пожизненно назначают иммуносупрессивные препараты, которые давно признаны основным фактором, способствующим повышению риска развития злокачественных опухолей после трансплантации [12].

В общей популяции заболеваемость раком почки также увеличивается, в Российской Федерации, по данным Globocan за 2022 г., он занял 7-е место по заболеваемости и 9-е – по смертности, составляя 29 109 и 9148 случаев соответственно [13]. Риск развития рака у лиц, перенесших трансплантацию органов, в 2–5 раз выше, чем в общей популяции, причем такие опухоли протекают более агрессивно и имеют худший прогноз [14, 15]. Злокачественные опухоли являются причиной заболеваемости и смертности у пациентов, получающих пожизненно иммуносупрессию после трансплантации солидных органов. Из них самыми распространенными вариантами стали неходжкинские лимфомы и рак почки [16]. По данным P. Piselli и соавт. (2023 г.), за 25-летний период наблюдения среди итальянских реципиентов почки после трансплантации злокачественные опухоли диагностированы в 1646 случаях из 111 418. Наиболее распространенными оказались немеланомный рак кожи, а затем – рак почки, составляя от 0,9 до 1,6 на 1 тыс. пациенто-лет [17].

Суммарный онкориск при иммуносупрессии возрастает кратно, а по отдельным опухолям – в сотни раз [17]. Так, согласно исследованию, проведенному в 2024 г. R. Sapir-Pichhadze и соавт., у 10,2% реципиентов донорской почки первичные опухоли выявлены в течение 73 мес от момента трансплантации. Среди них одной из распространенных опухолей является почечно-клеточный рак (ПКР), выявляемый как в собственных, так и в донорских почках. Риск развития первичных опухолей возрастает с увеличением дозы микофенолата мофетила и длительности применения такролимуса у молодых реципиентов почки [18].

Среди методов медицинской визуализации рака почки классическим является мультиспиральная рентгеновская компьютерная томография (КТ) с контрастом, позволяющая оценить размеры, локализацию, стадию, сосуды и чашечно-лоханочную систему [19]. При невозможности выполнить йод-контрастное исследование необходимо использовать альтернативные методы диагностики, такие как магнитно-резонансная томография и комбинированная позитронно-эмиссионная и рентгеновская КТ с различными трейсерами [20–22].

Стандартом лечения локализованного ПКР является резекция или нефрэктомия в зависимости от размера и локализации опухоли и стадий процесса. Лимфодиссекция показана лишь при подозрении на метастазы [23]. При ПП исторически выполнялась открытая геминефрэктомия, но в последние годы активно внедряются малоинвазивные методы, такие как лапароскопическая и роботическая геминефрэктомия, доказавшие сопоставимую эффективность. Однако ввиду анатомических особенностей строения ПП хирургическое вмешательство в объеме геминефрэктомии остается технически сложным и требует высокого профессионализма хирурга [24–26].

Продемонстрированный нами клинический случай ПКР у пациента с ПП длительно протекал бессимптомно с клиническим дебютом в виде тХПН, по поводу чего проводился диализ с последующей аллотрансплантацией почки и приемом иммуносупрессивной терапии на протяжении 5 лет. В связи с этим больному выполнена лапароскопическая геминефрэктомия с сохранением трансплантированной почки.

Клинический случай

Пациент М., 47 лет, в июле 2024 г. поступил в урологическое отделение городской клинической больницы с жалобами на обильное выделение крови во время мочеиспускания, сильную слабость. Примесь крови в моче стал отмечать с марта 2024 г., за медицинской помощью не обращался. Уровень креатинина в сыворотке – 131,2 мкмоль/л, концентрация гемоглобина – 109 г/л.

Из анамнеза известно, что начиная с 20 лет больной принимал гипотензивные препараты по поводу АГ (величина артериального давления – до 180/100 мм рт. ст.). В возрасте 36 лет при обследовании по поводу АГ выявлено повышение креатинина до 490 мкмоль/л. По данным ультразвукового исследования (УЗИ) органов брюшной полости и забрюшинного пространства диагностирована врожденная аномалия в виде ПП со сращением в области нижних полюсов. Перешеек при этом располагался на уровне LIII. В 37 лет диагностирована тХПН, по поводу чего проводился перитонеальный диализ, в ходе которого произошло два эпизода диализного перитонита, один из которых потребовал выполнения хирургического вмешательства. В последующем в 41 год больной переведен на лечение программным гемодиализом. В 42 года пациенту произведена аллотрансплантация трупной почки. Функция трансплантата отсроченная, в связи с чем двукратно совершались сеансы гемодиализа. Стартовая иммуносупрессия проводилась препаратами такролимус, метилпреднизолон и микофенолата мофетил. В связи с риском отторжения трансплантата осуществлялась терапия антитимоцитарным иммуноглобулином.

При обследовании по данным УЗИ забрюшинного пространства в левой половине ПП выявлено гиперваскулярное образование размером 68×75 мм. Забрюшинные лимфоузлы не увеличены. Согласно результатам магнитно-резонансной томографии с контрастированием в левой половине ПП в среднем сегменте визуализируется округлое объемное образование с четким, ровным наружным контуром размером до 73×80 мм, неоднородной структуры, с формированием центрального рубца. Достоверных признаков инвазии в клетчатку не визуализируется. При контрастировании отмечаются негомогенные линейные локусы (рис. 1). Парааортальные и паракавальные лимфатические узлы не увеличены. Очаговой патологии в печени не выявлено.

 

Рис. 1. Пациент М., 47 лет. На коронарной (а), аксиальной (b) и сагиттальной (c) магнитно-резонансных проекциях брюшной полости и забрюшинного пространства с контрастированием определяется образование в левой половине ПП, размером до 73×80 мм.

Fig. 1. Patient M., 47 years old. On the coronal (a), axial (b), and sagittal (c) contrast-enhanced magnetic resonance views of the abdominal cavity and retroperitoneal space, the mass in the left half of the horseshoe kidney (HK) was found, up to 73×80 mm in size.

 

Из-за высокого риска контраст-индуцированной нефропатии выполнена нативная мультиспиральная КТ, которая подтвердила наличие образования в левой половине ПП до 80 мм. Установлен клинический диагноз: рак левой половины ПП стадии II сT2aN0M0.

По поводу макрогематурии проводилась консервативная гемостатическая терапия без положительного эффекта. Концентрация гемоглобина снизилась до 78 г/л. В связи с продолжающимся кровотечением из опухоли левой половины ПП и отсутствием эффекта проводимой гемостатической терапии принято решение о выполнении лапароскопической геминефрэктомии слева.

Ход операции. При смотровой лапароскопии обнаружен выраженный спаечный процесс после перенесенных перитонитов. В левой подвздошной ямке располагается почечный трансплантат. После адгезиолизиса выполнен доступ в ретроперитонеальное пространство. Обнажена ПП с низко расположенным и плотным паренхиматозным перешейком, пересекающим срединную линию тела на уровне LIII позвонка, антериорно по отношению к аорте и нижней полой вене (рис. 2). При ревизии визуализирована опухоль нижнего полюса левой половины ПП размером 75×80 мм без инфильтрации окружающих тканей.

 

Рис. 2. Пациент М., 47 лет. Лапароскопия. Перешеек ПП.

Fig. 2. Patient M., 47 years old. Laparoscopy. HK isthmus.

 

Выделена почечная ножка. Произведена оценка артериального и венозного русла почки. Установлено, что левая половина почки имеет выраженную вариантную сосудистую сеть. При этом основная почечная артерия, расцененная как наиболее крупный сосуд, входила в ворота почки с латерального края. Выше и ниже нее в область ворот направлялись еще две дополнительные артерии, причем одна отходила от брюшной аорты ниже основного устья, а вторая – медиальнее, от нижней брыжеечной артерии. Еще одна артерия, питающая нижний сегмент левой половины почки и часть перешейка, отходила от левой общей подвздошной артерии.

Венозный отток оказался еще более сложным: основная почечная вена направлялась латерально к нижней полой вене, две добавочные вены проходили в каудальном и краниальном направлениях, формируя многочисленные анастомозы. Перешеек дренировался отдельной веной, впадающей в нижнюю полую вену параллельно основной почечной вене. Дополнительные венозные коллатерали отводили кровь в левую поясничную вену, гонадную и в вену, прилегающую к нижней брыжеечной вене (рис. 3, а). Все сосуды выделены, мобилизованы, клипированы и пересечены. Анатомическая конфигурация потребовала поэтапного гемостаза и высокой осторожности при работе в области почечной ножки. Почечный перешеек прошит и пересечен с использованием сшивающего аппарата в два этапа (рис. 3, b). Макропрепарат удален (рис. 4).

 

Рис. 3. Пациент М., 47 лет. Лапароскопия: а – многочисленные венозные анастомозы в области левой половины ПП; b – этап пересечения перешейка ПП, стрелка указывает край.

Fig. 3. Patient M., 47 years old. Laparoscopy: a – numerous venous anastomoses in the left half of the isthmus; b – the stage of transection of the HK isthmus, the arrow indicates the edge.

 

Рис. 4. Пациент М., 47 лет. Удаленный макропрепарат. Паранефральная клетчатка (белая стрелка), опухоль (желтая стрелка).

Fig. 4. Patient M., 47 years old. Gross specimen. Paranephric fat (white arrow), tumor (yellow arrow).

 

Продолжительность операции – 160 мин, кровопотеря составила 150 мл. В связи с периоперационной анемией 3-й степени проведена гемотрансфузия трех доз эритроцитарной массы. Дренаж удален на 2-е сутки. Пациент выписан на 7-е сутки в удовлетворительном состоянии. Уровень креатинина в сыворотке крови в первые сутки равнялся 132,9 мкмоль/л, в дальнейшем рост уровня креатинина не наблюдался.

При гистологическом исследовании: ткань почки – с ростом опухоли, представленной папиллярными структурами из атипичных мелких клеток с округлыми и вытянутыми, умеренно полиморфными ядрами. Часть опухолевых структур заполнена гомогенным эозинофильным содержимым. Выявлены фокусы прямой инвазии опухоли в прилежащие участки жировой ткани и васкулярной инвазии опухоли. На остальном протяжении ткань почки имеет выраженные фиброзно-склеротические изменения паренхимы. Край препарата, фрагменты кровеносных сосудов и мочеточника – без признаков роста опухоли. Заключение: папиллярный ПКР почки (градации 2 ISUP). рТ3аR0. Установлен окончательный диагноз: рак почки стадии III pT3aN0M0R0.

При диспансерном наблюдении и обследовании с применением УЗИ, а через 16 мес – и мультиспиральной КТ с контрастированием органов брюшной полости и грудной клетки данных за местный и отдаленный возврат заболевания не получено. Показатели креатинина оставались стабильными.

Представленный случай свидетельствует о возможности применения хирургического лечения в объеме лапароскопической геминефрэктомии по поводу ПКР у пациентов с ПП на фоне тХПН с сохранением трансплантированной почки. Предложенный вариант хирургического лечения является безопасным, выполнимым и воспроизводимым. Подобные описания в доступной литературе отсутствуют.

Обсуждение

ПП является наиболее распространенным сращением почек, для которой характерны три анатомических аномалии – эктопия, мальротация и сосудистые изменения, характеризующиеся сложным анатомическим строением с развитием осложнений [2, 3, 9]. У 30–90% пациентов с ПП заболевание протекает бессимптомно, почти у 1/3 или 1/2 больных наблюдаются дополнительные урологические или системные нарушения [2]. M. Kang и соавт. (2021 г.) опубликовали результаты различных осложнений у 146 пациентов с ПП, таких как обструкция, мочекаменная болезнь, инфекции и злокачественные опухоли мочевыводящих путей с частотой 26, 25, 19 и 4% соответственно. Среди них частота тХПН при медиане наблюдения 9 лет (максимум 32 года) составила 2,6 на 10 тыс. человеко-лет. Авторы пришли к выводу, что пациенты с ПП подвержены риску развития тХПН из-за высокой частоты осложнений [9].

В представленном случае клинический дебют связан с повышением артериального давления начиная с 20 лет, по поводу чего больной получал нерегулярное лечение у терапевта. В 36 лет повысился уровень креатинина, а при УЗИ выявлена ПП. В 37 лет установлен диагноз тХПН с последующим лечением в виде перитонеального и гемодиализа.

Хроническая болезнь почек как предраковое заболевание ПКР развивается у 5–40% пациентов, получающих диализ, а при длительности его около 10 лет – практически у всех больных [27]. Описанный пациент получал перитонеальный диализ и гемодиализ на протяжении более 10 лет по поводу тХПН, что следует расценивать как фактор риска развития ПКР. Трансплантация почки считается «золотым стандартом» лечения для пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности. Она связана с улучшением выживаемости и качества жизни [28].

С. Vajdic и соавт. (2006 г.) указывают, что заболеваемость раком почки увеличивается примерно в 10 раз у пациентов как на диализе, так и после трансплантации, по сравнению с общей популяцией [29], в то время как B. Kasiske и соавт. (2004 г.) указывают на повышение риска рака почки на 39% вскоре после трансплантации [30]. Известно, что иммуносупрессивная терапия, которая проводится пациентам после трансплантации почки, является установленным фактором риска развития злокачественных новообразований при ПП [31]. В изложенном наблюдении пациенту выполнена аллотрансплантация почки с последующим назначением иммуносупрессивной терапии. Через 5 лет у больного на фоне макрогематурии с помощью методов медицинской визуализации диагностирован рак левой половины ПП.

В настоящее время хирургическая опция при ПКР у пациентов с ПП является приоритетной среди существующих специальных методов лечения. Величина опухоли, характер анатомических аномалий при ПП, особенно артериального и венозного кровоснабжения и особенности синтопии, а также другие факторы необходимо учитывать при выборе объема удаляемых тканей в соответствии с принципами онкологической хирургии. При ПП имеет место сложная вариантная анатомия артериального и венозного кровотока. Согласно C. Kölln и соавт. (1972 г.) кровеносные сосуды, питающие ПП, делятся на 3 типа:

  1. почечные артерии, непосредственно отходящие от аорты к обеим половинам, – наблюдаются в 15% случаев;
  2. почечные артерии непосредственно отходят от аорты к обеим половинам и перешейку почки в 65%;
  3. почечные артерии отходят не только от арты, но и других кровеносных сосудов, включая общие подвздошные сосуды, – 20% [32].

Длительное время в хирургии «золотым стандартом» считалась открытая геминефрэктомия, которая постепенно замещается малоинвазивными методами в виде лапароскопической или роботизированной геминефрэктомии, выполнение которых в большей степени зависит от квалификации хирурга [24].

Некоторые этапы хирургического вмешательства являются предметом постоянной дискуссии. В частности, трансабдоминальный или ретроперитонеальный доступ, способ пересечения перешейка ПП и гемостаз. Так, существуют разные методы, включающие прошивание перешейка сшивающими аппаратами, коагуляцию при помощи моно- или биполярной энергии [33].

X. Ngo и соавт. (2023 г.) опубликовали случай выполнения ретроперитонеальной геминефрэктомии у 77-летней пациентки по поводу ПКР ПП с обзором англоязычной литературы за период с 1995 по 2022 г. За указанный временной интервал они обнаружили описание семи случаев лапароскопической геминефрэктомии [24].

В 2019 г. G. Yamamichi и соавт. опубликовали первый случай забрюшинной робот-ассистированной геминефрэктомии по поводу ПКР ПП. Кроме того, в обзоре литературы с 2008 г. они представили 3 случая роботизированной геминефрэктомии, выполненной внутрибрюшным доступом [26].

Заключение

В представленном клиническом случае описана редкая ситуация успешной лапароскопической геминефрэктомии левой половины ПП по поводу папиллярного ПКР у 47-летнего пациента на фоне тХПН с функционирующим почечным трансплантатом. Считаем, что малоинвазивная геминефрэктомия по поводу ПКР ПП у больных с функционирующей трансплантированной почкой является операцией выбора. Такой объем хирургического вмешательства позволяет увеличить продолжительность жизни и улучшить ее качество, а также обеспечивает принципы онкологической радикальности. Он доступен для исполнения в специализированном отделении. Описанный в статье случай представляет собой редкую клиническую ситуацию, аналогов которой в доступной литературе не выявлено.

Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. Все авторы в равной степени участвовали в подготовке публикации: разработка концепции статьи, получение и анализ фактических данных, написание и редактирование текста статьи, проверка и утверждение текста статьи.

Authors’ contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. All authors made a substantial contribution to the conception of the work, acquisition, analysis, interpretation of data for the work, drafting and revising the work, final approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Информированное согласие на публикацию. Пациент подписал форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patient for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

×

About the authors

Ruslan N. Trushkin

City Clinical Hospital №52, Moscow; Peoples' Friendship University of Russia named after Patrice Lumumba

Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3108-0539

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow; Moscow

Nikolai A. Ognerubov

Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Author for correspondence.
Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-4045-1247

D. Sci. (Med.), D. Sci. (Law), Prof.

Russian Federation, Moscow

Sergey A. Sokolov

City Clinical Hospital №52, Moscow

Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-7016-2360
SPIN-code: 5232-7116

Urologist

Russian Federation, Moscow

Stanislav I. Gorshkov

City Clinical Hospital №52, Moscow

Email: ognerubov_n.a@mail.ru

Urologist

Russian Federation, Moscow

Nikolai E. Shcheglov

City Clinical Hospital №52, Moscow

Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-1018-8460

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Teymur K. Isaev

City Clinical Hospital №52, Moscow

Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-3462-8616

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Aleksandr A. Sokolov

Central Clinical Hospital with Polyclinic

Email: ognerubov_n.a@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-0302-0428
SPIN-code: 5887-1880

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

References

  1. Romeo A, Spencer E, Baber J, et al. Open transperitoneal partial nephrectomy in a horseshoe kidney. BMJ Case Rep. 2021;14(5):e235928. doi: 10.1136/bcr-2020-235928
  2. Natsis K, Piagkou M, Skotsimara A, et al. Horseshoe kidney: a review of anatomy and pathology. Surg Radiol Anat. 2015;36(6):517-26. doi: 10.1007/s00276-013-1229-7
  3. Boatman DL, Cornell SH, Kölln CP. The arterial supply of horseshoe kidneys. Am J Roentgenol Radium Ther Nucl Med. 1971;113:447-51.
  4. Upadhyay KK, Silverstein DM. Renal development: a complex process dependent on inductive interaction. Curr Pediatr Rev. 2014;10(2):107-14. doi: 10.2174/157339631002140513101950
  5. Taghavi K, Kirkpatrick J, Mirjalili SA. The horseshoe kidney: Surgical anatomy and embryology. J Pediatr Urol. 2016;12(5):275-80. doi: 10.1016/j.jpurol.2016.04.033
  6. Лопаткин Н.А. Урология: национальное руководство. М., 2009 [Lopatkin NA. Urologia: natsionalnoe rukovodstvo. Moscow, 2009 (in Russian)].
  7. O’Brien J, Buckley O, Doody O, et al. Imaging of horseshoe kidneys and their complications. J Med Imaging Radiat Oncol. 2008;52:216-26.
  8. Je BK, Kim HK, Horn PS. Incidence and Spectrum of Renal Complications and Extrarenal Diseases and Syndromes in 380 Children and Young Adults With Horseshoe Kidney. AJR Am J Roentgenol. 2015;205(6):1306-14. doi: 10.2214/AJR.15.14625
  9. Kang M, Kim YC, Lee H, et al. Renal outcomes in adult patients with horseshoe kidney. Nephrol Dial Transplant. 2021;36(3):498-503. doi: 10.1093/ndt/gfz217
  10. McMichael LC, Gulyani A, Clayton PA. Assessing survival post-kidney transplantation in Australia: A multivariable prediction model. Nephrology (Carlton). 2024;29(3):143-53. doi: 10.1111/nep.14257
  11. Goto S, Fujii H, Mieno M, et al. Survival benefit of living donor kidney transplantation in patients on hemodialysis. Clin Exp Nephrol. 2024;28(2):165-74. doi: 10.1007/s10157-023-02417-y
  12. Piselli P, Verdirosi D, Cimaglia C, et al. Epidemiology of de novo malignancies after solid-organ transplantation: Immunosuppression, infection and other risk factors. Best Pract Res Clin Obstet Gynaecol. 2014;28:1251-65. doi: 10.1016/j.bpobgyn.2014.08.007
  13. Ferlay J, Ervik M, Lam F, et al. Global Cancer Observatory: Cancer Today. Lyon, France: International Agency for Research on Cancer. 2024. Available at: https://gco.iarc.who.int/today. Accessed: 11.08.2025.
  14. Friman TK, Jäämaa-Holmberg S, Åberg F, et al. Cancer risk and mortality after solid organ transplantation: A population-based 30-year cohort study in Finland. Int J Cancer. 2022;150:1779-91. doi: 10.1002/ijc.33934
  15. Taborelli M, Serraino D, Cimaglia C, et al. The impact of cancer on the risk of death with a functioning graft of Italian kidney transplant recipients. Am J Transplant. 2021;22:588-98. doi: 10.1111/ajt.16825
  16. WHO. International Classification of Diseases and Related Health Problems (10th Revision, ICD-10-CM) WHO; Geneva, Switzerland, 1992.
  17. Piselli P, Serraino D, Cimaglia C, et al. Variation in Post-Transplant Cancer Incidence among Italian Kidney Transplant Recipients over a 25-Year Period. Cancers (Basel). 2023;15(4):1347. doi: 10.3390/cancers15041347
  18. Sapir-Pichhadze R, Laprise C, Beauchamp M, et al. Immunosuppression and cancer risk in kidney transplant recipients: A retrospective cohort study. Int J Cancer. 2024;154(12):2043-53. doi: 10.1002/ijc.34875
  19. Sevcenco S, Spick C, Helbich TH, et al. Malignancy rates and diagnostic performance of the Bosniak classification for the diagnosis of cystic renal lesions in computed tomography – a systematic review and meta-analysis. Eur Radiol. 2016;27(6):2239-47. doi: 10.1007/s00330-016-4631-9
  20. Shang W, Hong G, Li W. MRI for the detection of small malignant renal masses: a systematic review and meta-analysis. Front Oncol. 2023;13:1194128. doi: 10.3389/fonc.2023.1194128
  21. Огнерубов Н.А., Мирсалимова О.О., Антипова Т.С. Диагностика почечно-клеточного рака у больных раком предстательной железы: возможности ПЭТ/КТ с 18F-PSMA-1007. Современная Онкология. 2025;27(2):130-5 [Ognerubov NA, Mirsalimova OO, Antipova TS. Diagnosis of renal cell carcinoma in patients with prostate cancer: Capabilities of PET/CT with 18F-PSMA-1007. Journal of Modern Oncology. 2025;27(2):130-5 (in Russian)]. doi: 10.26442/18151434.2025.2.203318
  22. Огнерубов Н.А., Антипова Т.С., Гумарева Г.Е. Метастатический почечно-клеточный рак без выявленного первичного очага. Клиническое наблюдение. Современная Онкология. 2020;22(3):149-53 [Ognerubov NA, Antipova TS, Gumareva GE. Metastatic renal cell carcinoma of unknown primary site. Clinicalfollow-up. Journal of Modern Oncology. 2020;22(3):149-53 (in Russian)]. doi: 10.26442/18151434.2020.3.200301
  23. Волкова М.И., Носов Д.А., Алексеев Б.Я. Что изменилось в клинических и практических рекомендациях по лечению онкоурологических заболеваний: почечно-клеточный рак. Современная Онкология. 2023;25(2):151-4 [Volkova MI, Nosov DA, Alekseev BYa. Updates in urologic oncology guidelines: renal cell carcinoma. Journal of Modern Oncology. 2023;25(2):151-4 (in Russian)]. doi: 10.26442/18151434.2023.2.202104
  24. Ngo XT, El-Achkar A, Dobbs RW, et al. Laparoscopic retroperitoneal heminephrectomy for renal cell carcinoma in horseshoe kidney: a case report and review of the literature. J Med Case Rep. 2023;17(1):512. doi: 10.1186/s13256-023-04274-5
  25. Agrawal S, Agrawal A, Singh AG, et al. Laparoscopic Heminephrectomy in Horseshoe kidney: single-center experience of four cases. Afr J Urol. 2022;28(17). doi: 10.1186/s12301-022-00284-9
  26. Yamamichi G, Nakata W, Tsujimura G, et al. Renal cell carcinoma in a horseshoe kidney treated with robot-assisted partial nephrectomy. Urol Case Rep. 2019;25:100902. doi: 10.1016/j.eucr.2019.100902
  27. Smith JM, Martz K, McDonald RA, et al. Solid tumors following kidney transplantation in children. Pediatr Transplant. 2013;17:726-30.
  28. Heldal K, Hartmann A, Grootendorst DC, et al. Benefit of kidney transplantation beyond 70 years of age. Nephrol Dial Transplant. 2010;25:1680-7.
  29. Vajdic CM, McDonald SP, McCredie MR, et al. Cancer incidence before and after kidney transplantation. JAMA. 2006;296:2823-31.
  30. Kasiske BL, Snyder JJ, Gilbertson DT, et al. Cancer after kidney transplantation in the United States. Am J Transplant. 2004;4:905-13.
  31. Krisl JC, Doan VP. Chemotherapy and transplantation: the role of immunosuppression in malignancy and a review of antineoplastic agents in solid organ transplant recipients. Am J Transplant. 2017;17:1974-91.
  32. Kölln C, Boatman DL, Schmidt JD, et al. Horseshoe kidney: a review of 105 patients. J Urol. 1972;107(2):203-4. doi: 10.1016/S0022-5347(17)60983-2
  33. Kojima Y, Hayashi Y, Yasui T, et al. Laparoscopic nephrectomy for a girl with giant hydronephrosis of a horseshoe kidney. Int J Urol. 2007;14(7):647-9. doi: 10.1111/j.1442-2042.2007.01793

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Patient M., 47 years old. On the coronal (a), axial (b), and sagittal (c) contrast-enhanced magnetic resonance views of the abdominal cavity and retroperitoneal space, the mass in the left half of the horseshoe kidney (HK) was found, up to 73×80 mm in size.

Download (160KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Patient M., 47 years old. Laparoscopy. HK isthmus.

Download (145KB)
Indexing metadata
4. Fig. 3. Patient M., 47 years old. Laparoscopy: a – numerous venous anastomoses in the left half of the isthmus; b – the stage of transection of the HK isthmus, the arrow indicates the edge.

Download (313KB)
Indexing metadata
5. Fig. 4. Patient M., 47 years old. Gross specimen. Paranephric fat (white arrow), tumor (yellow arrow).

Download (191KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Consilium Medicum

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 69203 от 24.03.2017 г. 
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 63964 от 18.12.2015 г.