Myelodysplastic syndrome during therapy with immune checkpoint inhibitors: A clinical case

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Immune checkpoint inhibitors (ICIs) are widely used in the treatment of patients with solid tumors and lymphoproliferative diseases. However, these agents may cause immune-mediated adverse events, including the myelodysplastic syndrome (MDS) as a rare but serious hematologic side effect. The development of MDS during ICI therapy is usually associated with hyperactivation of the immune system, leading to autoimmune damage to the bone marrow. A clinical case of MDS (refractory anemia without sideroblasts) during ICI therapy is presented. In a 77-year-old patient with stage IV melanoma without a primary site, a persistent decrease in hemoglobin was noted during combination immunotherapy (ipilimumab 1 mg/kg + + nivolumab 3 mg/kg). During the examination, other causes of anemia were excluded – the most common being deficiencies of iron, vitamin B12, and folic acid. A negative Coombs test and normal levels of bilirubin and lactate dehydrogenase ruled out erythrocyte hemolysis. A decrease in the reticulocyte count and the appearance of a significant fraction of immature forms suggested bone marrow dysfunction. Prednisolone and erythropoietin therapy led to only a slight increase in hemoglobin levels, precluding continuation of ICI immunotherapy. Due to the lack of response to supportive therapy, the diagnostic evaluation was continued, and an iliac bone marrow biopsy was performed. The morphological study showed refractory anemia without sideroblasts, an MDS variant. Therefore, the anemia was due to a clonal erythropoietic disorder. This case highlights the need for a comprehensive anemia diagnosis in patients receiving ICIs. In the lack of a response to immunosuppression, after excluding other possible causes of anemia in cancer patients, clonal hematopoietic disorders, including MDS, should be considered. The concomitant MDS requires a multidisciplinary approach to balance the efficacy of cancer therapy with hematologic risks.

Full Text

Введение

Внедрение в клиническую практику ингибиторов контрольных точек иммунитета (ИКТИ) позволило принципиально изменить прогноз пациентов с солидными опухолями и онкогематологическими заболеваниями. Они применяются как в монотерапии, так и в комбинации с химиотерапией (ХТ), лучевой терапией и другими иммуно- и таргетными препаратами [1, 2]. В настоящее время иммунотерапия стала одним из ключевых подходов при многих злокачественных опухолях, в том числе при меланоме.

Группа ИКТИ включает моноклональные антитела против ингибирующих регуляторных молекул иммунной системы – гликопротеина цитотоксических T-лимфоцитов (CTLA-4), рецептора программированной клеточной смерти 1-го типа и его лиганда (PD-1 и PD-L1). Эти препараты усиливают противоопухолевый иммунный ответ как в начальной фазе активации T-лимфоцитов в лимфатическом узле (в случае ингибирования CTLA-4), так и на тканевом уровне, блокируя один из механизмов ускользания опухолевой клетки от иммунного контроля – способность к экспрессии PD-L1, при взаимодействии T-лимфоцита с которым иммунный ответ не выражен [3].

Иными словами, ИКТИ блокируют ингибиторные сигналы T-клеток, усиливая противоопухолевый иммунитет, но это в свою очередь может привести к потере иммунной толерантности и запуске аутоиммунных реакций. В костном мозге это проявляется в форме иммуноопосредованной дисфункции стволовых клеток, цитопении и диспластических изменений. Одним из таких иммуноопосредованных осложнений является миелодиспластический синдром (МДС) – редкий, но серьезный гематологический побочный эффект [4]. МДС представляет собой группу гематологических заболеваний, характеризующихся неэффективным гемопоэзом и риском прогрессии в острый миелоидный лейкоз (ОМЛ) [5].

Ключевые механизмы развития МДС включают:

  • аутоиммунное повреждение костного мозга (активация T- и NK-клеток приводит к цитотоксическому эффекту в отношении нормальных гемопоэтических клеток, имитируя иммунные заболевания, такие как апластическая анемия, с последующим развитием диспластических клонов) [4];
  • генетические и эпигенетические изменения – применение ИКТИ может способствовать накоплению мутаций в генах, регулирующих гемопоэз (например, TP53, TET2), увеличивая риск развития МДС [4];
  • воспалительное микроокружение – увеличение выброса провоспалительных цитокинов (интерферона γ, фактора некроза опухоли α) в костном мозге способствует апоптозу прекурсорных клеток и селекции диспластических клонов [4].

Развитие МДС на фоне ИКТИ обычно проявляется через 6–24 мес после начала иммунотерапии [4]. Основные симптомы включают прогрессирующую анемию, тромбоцитопению и лейкопению с характерными морфологическими изменениями в костном мозге. При анализе ретроспективных данных у пациентов с меланомой или раком легких после проведения терапии ИКТИ (ниволумабом или ипилимумабом) зарегистрированы случаи вторичного МДС с мутациями в генах сплайсинга (SF3B1) и эпигенетических регуляторах [4].

Частота МДС как осложнения ИКТИ оценивается в 0,5–1,5% среди пациентов с солидными опухолями [4]. Факторами риска со стороны пациента считаются пожилой возраст, коморбидность и предшествующая ХТ.

В последние годы большое внимание уделяется клональному гемопоэзу неопределенного потенциала. Считается, что наличие предшествующих соматических мутаций в гемопоэтических стволовых клетках (например, TP53, DNMT3A, TET2) увеличивает риск развития МДС. Под воздействием ИКТИ возможна стимуляция экспансии этих клонов с дальнейшим развитием МДС [6]. Пожилой возраст (>65 лет) является значимым фактором риска, сочетающим снижение резерва костного мозга с одновременным увеличением частоты клонального гемопоэза неопределенного потенциала [6].

Блокада PD-1/PD-L1 чаще ассоциируется с цитопениями и развитием МДС по сравнению с ингибиторами CTLA-4. Длительность терапия (>6 мес) и использование комбинаций ИКТИ также увеличивают кумулятивный риск за счет хронической иммунной стимуляции [7].

Таким образом, развитие МДС на фоне ИКТИ – редкое, но значимое осложнение, связанное с иммунной дисрегуляцией, раннее выявление которого, мониторинг и мультидисциплинарный подход позволят улучшить прогноз пациентов.

Цель исследования – продемонстрировать клинический случай манифестации МДС (рефрактерной анемии без сидеробластов) на фоне терапии ИКТИ.

Описание клинического случая

В июне 2024 г. у пациента М. 77 лет диагностирована меланома без выявленного первичного очага с поражением левых нижних яремных, надключичных, левых подмышечных лимфатических узлов I–III уровня и забрюшинных лимфатических узлов. Метастазы также обнаружены в периренальной клетчатке справа и мягких тканях грудной стенки слева, что соответствует pT0N3bM1 IV стадии заболевания.

В апреле 2024 г. пациент отметил увеличение подмышечного лимфатического узла слева. По данным ультразвукового исследования мягких тканей аксиллярной области от 16.05.2024 выявлены лимфаденопатия левых подмышечных лимфатических узлов, а также признаки нарушения их кортико-медуллярной дифференцировки. В связи с этим пациент направлен на экстирпацию лимфатического узла аксиллярной области слева с дальнейшим проведением патоморфологического исследования.

Гистологическое и иммуногистохимическое исследования (10.06.2024 и 14.06.2024 соответственно) выявили метастаз меланомы в лимфатическом узле; 25.06.2024 проведено молекулярно-генетическое исследование, показавшее наличие мутации V600E в гене BRAF.

По данным комбинированной позитронно-эмиссионной и рентгеновской компьютерной томографии (КТ) от 02.07.2024 выявлено множество гиперметаболических очагов в увеличенных левых нижних яремных, надключичных, левых подмышечных лимфатических узлах I–III уровня и забрюшинных лимфатических узлах. Также обнаружены гиперметаболические опухолевые образования в периренальной клетчатке справа и узловое гиперметаболическое образование в подкожно-жировой клетчатке грудной стенки слева. При этом первичный опухолевый очаг не определен.

На консилиуме 10.07.2024, учитывая особенности заболевания (BRAF-позитивная меланома, распространенный, но малосимптомный процесс с лактатдегидрогеназой – ЛДГ в пределах нормы – биохимический анализ крови от 30.06.2024), рекомендовано проведение терапии ИКТИ (комбинация ниволумаба и ипилимумаба). В период с 16.07.2024 по 17.09.2024 проведено 4 курса комбинированной иммунотерапии ипилимумабом 1 мг/кг и ниволумабом 3 мг/кг каждые 3 нед.

По данным контрольной КТ органов грудной клетки, органов брюшной полости и малого таза с контрастным усилением от 04.10.2024 сохраняется аксиллярная, надключичная, шейная лимфаденопатия, а также забрюшинная лимфаденопатия. Однако в сравнении с данными комбинированной позитронно-эмиссионной и КТ от 02.07.2024 отмечено уменьшение размеров лимфатических узлов, опухолевых образований периренальной клетчатки справа и узлового образования мягких тканей грудной стенки слева.

В связи с положительной динамикой рекомендовано продолжить иммунотерапию ниволумабом в монорежиме; 08.10.2024 произведена инфузия ниволумаба в дозе 3 мг/кг.

За время лечения (с августа 2024 г.) обращало на себя внимание выраженное снижение уровня гемоглобина: с 140 г/л перед началом терапии до 74 г/л в клиническом анализе крови от 21.10.2024 с количеством эритроцитов 1,89×1012/л. Показатели уровня гемоглобина, а также количество эритроцитов за все время наблюдения представлены на рис. 1, 2.

 

Рис. 1. Показатели уровня гемоглобина в зависимости от проводимой терапии в течение времени.

Fig. 1. Hemoglobin levels, depending on therapies.

 

Рис. 2. Изменение количества эритроцитов в зависимости от терапии в течение времени.

Fig. 2. Change in red blood cell count over time, depending on therapies.

 

В связи с тем, что стремительное снижение уровня гемоглобина коррелирует со временем проведения терапии ИКТИ, а также благодаря наличию сведений о подобных осложнениях в литературе, вероятной причиной анемии посчитали иммуноопосредованную токсичность. Принято решение прервать курс лечения до разрешения токсичности. С 21.10.2024 согласно рекомендациям по коррекции иммуноопосредованных нежелательных явлений (иоНЯ) пациенту назначена терапия преднизолоном 1 мг/кг в сутки. На фоне терапии уровень гемоглобина повысился с 74 до 80 мг/л, что расценено как незначительная положительная динамика; 05.11.2024 пациент М. с жалобами на выраженную общую слабость и быструю утомляемость госпитализирован в дневной стационар противоопухолевой лекарственной терапии для коррекции анемического синдрома. Проводилась терапия эритропоэтинами (эпоэтин α 40 тыс. МЕ), однако на момент следующей госпитализации 26.11.2024 в клиническом анализе крови сохранялась анемия 2-й степени (уровень гемоглобина – 82 г/л). Лабораторные показатели крови на момент госпитализации 26.11.2024 представлены в табл. 1.

 

Таблица 1. Основные лабораторные показатели крови для дифференциальной диагностики причины анемии

Table 1. Basic blood tests for differential diagnosis of anemia causes

Тест

Результат

Количество эритроцитов

1,94×1012/л

Гемоглобин общий, г/л

82

Гематокрит, %

24,5

Средний объем эритроцита, фл

126,1

Фракция незрелых ретикулоцитов, %

33,8

Абсолютное количество ретикулоцитов

0,0370×1012/л

Относительное количество ретикулоцитов, %

22,0

ЛДГ, ЕД/л

296,5

Железо, мкмоль/л

17,8

Ферритин, мкг/л

279,5

Билирубин общий, мкмоль/л

5,8

Билирубин прямой (конъюгированный) моноглюкоронид и диглюкоронид, мкмоль/л

0,9

Витамин В9 (фолиевая кислота), нг/мл

18,15

Витамин В12 (цианокобаламин), пг/мл

484,26

Определение (скрининг) неполных антиэритроцитарных антител: реакция Кумбса непрямая (гель-фильтрация)

Не обнаружены

 

Прежде всего обращает на себя внимание выраженное снижение уровня гемоглобина (82 г/л) и гематокрита (24,5%), что клинически проявляется анемическим синдромом. Учитывая частоту железодефицитных состояний у онкологических пациентов, проведена оценка уровня сывороточного железа и ферритина. Несмотря на тяжесть анемии, лабораторные данные не подтвердили дефицит железа: уровень сывороточного железа составил 17,8 мкмоль/л, ферритина – 279,5 мкг/л, что исключает как абсолютный, так и функциональный дефицит. В анамнезе отсутствует прием препаратов железа, что позволяет исключить и экзогенное поступление. С целью исключения возможной хронической кровопотери проведено эндоскопическое исследование верхних отделов желудочно-кишечного тракта, которое не выявило патологических источников кровотечения.

Дополнительную диагностическую ценность представляет показатель среднего объема эритроцитов, который составил 126,1 фл, указывая на наличие макроцитоза. Макроцитарная анемия чаще всего ассоциируется с дефицитом витамина B12 (цианокобаламина) и/или фолиевой кислоты (витамина B9). Однако в представленном клиническом случае лабораторные показатели свидетельствуют об их нормальном уровне (B12 – 484,26 пг/мл, фолиевая кислота – 18,15 нг/мл), что позволяет исключить и эту этиологию.

С целью исключения гемолитической природы анемии оценены биохимические маркеры гемолиза. Уровни общего билирубина (5,8 мкмоль/л), прямого билирубина (0,9 мкмоль/л) и ЛДГ (296,5 ЕД/л) не демонстрировали признаков гемолиза. Это также подтверждается отсутствием билирубина и нормальным уровнем уробилиногена в моче. Важно отметить, что антиэритроцитарные антитела, являющиеся одним из ключевых маркеров гемолитической анемии, также не обнаружены. Таким образом, данные не подтверждают наличие аутоиммунной гемолитической анемии, несмотря на предшествующую иммунотерапию ИКТИ, которая, согласно литературным данным, может быть потенциальным триггером для ее развития даже при отсутствии антиэритроцитарных антител [8].

Анализ подсчета ретикулоцитов при анемии дает важную информацию о реакции костного мозга на анемию. В данном случае фракция незрелых ретикулоцитов (33,8%) повышена по сравнению с референсными значениями. Это указывает на усиленный выход молодых ретикулоцитов из костного мозга, что является признаком усиленного эритропоэза. При этом абсолютное количество ретикулоцитов (0,0370×1012/л) ниже референсных значений. Это может показаться парадоксальным на фоне повышенной фракции незрелых ретикулоцитов. Однако такая картина указывает на тот факт, что костный мозг активирован, но эритропоэз не эффективен.

В период госпитализации (26.11.2024–02.12.2024) пациенту продолжена терапия преднизолоном, рекомендована консультация гематолога для решения вопроса о проведении биопсии костного мозга с дальнейшим решением вопроса о возможности проведения следующей линии противоопухолевой терапии. После выписки из стационара пациенту дана рекомендация продолжить лечение преднизолоном в дозе 80 мг/сут, однако он самостоятельно отменил назначенную терапию.

С учетом сохраняющейся анемии, макроцитоза, несоответствия клинико-лабораторной картины типичным дефицитным состояниям и отсутствия признаков гемолиза принято решение о проведении пункции костного мозга и трепанобиопсии крыла левой подвздошной кости. Исследование костного мозга, выполненное 19.12.2024, выявило увеличение клеточности до 70–80% с морфологическими признаками дисэритропоэза, соответствующими рефрактерной анемии без сидеробластов (одной из форм нарушения кроветворения, характеризующейся устойчивостью анемии к стандартной терапии и нарушением созревания эритроидного ростка), что позволило установить диагноз МДС как основной причины рефрактерной анемии.

В связи с этим этиология наблюдаемой цитопении представляется многофакторной, вероятно, связанной с предшествующей терапией ИКТИ. Учитывая отсутствие иных этиологических факторов (дефицита железа, витамина B12, фолиевой кислоты), гемолиза и других распространенных причин, результаты исследования костного мозга и анамнестические данные, в том числе временную связь между началом иммунотерапии и манифестацией анемии, наиболее вероятной причиной ее развития можно считать гематологическую токсичность, индуцированную иммунотерапией. Предполагается, что иммунотерапия могла послужить триггером для развития МДС.

Важно отметить, что на фоне паузы в терапии основного заболевания (после отмены иммуносупрессивной терапии) уровень гемоглобина пациента в период с 02.12.2024 по 26.03.2025 оставался на уровне 80–89 г/л. При этом данные контрольного обследования – КТ органов грудной клетки, органов брюшной полости и малого таза с контрастным усилением от 24.03.2025 свидетельствуют о прогрессировании основного заболевания в виде увеличения размеров аксиллярных, субпекторальных и надключичных лимфатических узлов слева, а также увеличения размеров забрюшинных лимфатических узлов.

На консилиуме 27.03.2025, учитывая прогрессирование заболевания, подтвержденное данными визуализации, и наличие BRAF-мутации, пациенту рекомендована таргетная терапия. В настоящий момент пациент находится под наблюдением гематолога, проводится расширенная диагностика, включающая иммуногистохимические, цитогенетические и молекулярно-генетические методы исследования, с целью уточнения прогноза и определения показаний к специфической терапии МДС.

Обсуждение

ИКТИ успешно применяются для лечения метастатической меланомы. Высокая мутационная нагрузка опухоли и ее иммуногенность позволяют добиваться хороших результатов [9, 10]. Однако иоНЯ, провоцируемые данным видом лечения, могут существенно затруднять ведение пациентов, иногда заставляя вовсе отказаться от эффективной терапии ввиду ее непереносимости. Развитие МДС на фоне терапии ИКТИ (таких, как анти-PD-1/PD-L1 или анти-CTLA-4) является редким, но серьезным гематологическим осложнением. ИКТИ активируют иммунный ответ, что может привести к поражению костного мозга и, в редких случаях, – к вторичным миелоидным неоплазиям [4]. Частота таких событий оценивается менее чем 1% случаев терапии ИКТИ, но они ассоциированы с высокой летальностью из-за прогрессирующей цитопении и риска трансформации в ОМЛ. У пациентов в возрасте старше 65 лет, с наличием коморбидности и предшествующей ХТ в анамнезе вероятность развития МДС возрастает. Развитие этого специфического осложнения на фоне ИКТИ значимо ухудшает прогноз для пациентов по нескольким причинам: увеличивается риск инфекционных осложнений (вплоть до сепсиса) на фоне длительной нейтропении, а также тромбоцитопении, геморрагического синдрома и кровотечений; на фоне анемии растет риск сердечной недостаточности, а риск трансформации в ОМЛ достигает 30–40%, что требует отмены лечения и перехода к интенсивной ХТ или трансплантации костного мозга.

Продолжение иммунотерапии ИКТИ при развитии такого сценария может усугубить цитопению, а отмена – привести к прогрессии основного онкологического заболевания.

Прогноз у таких пациентов неблагоприятный: медиана общей выживаемости при вторичном МДС – <12 мес, а 5-летней выживаемости – <20% [2].

Представленный случай демонстрирует развитие МДС, манифестировавшего в виде устойчивой макроцитарной анемии. На основании хронологической связи между началом иммунотерапии и манифестацией анемии, отсутствия альтернативных причин и особенностей морфологической картины можно предположить, что терапия ИКТИ сыграла пусковую роль в развитии МДС. Механизм развития гематологических иоНЯ пока остается недостаточно изученным, однако отдельные публикации допускают, что гиперактивация цитотоксических T-лимфоцитов может способствовать нарушению регуляции гемопоэза или запускать иммунные механизмы в отношении стволовых клеток костного мозга и эритроцитов периферической крови [1].

Связь аутоиммунных процессов и МДС подтверждается данными ряда исследований [11, 12]. Показано, что у значительной доли пациентов с МДС выявляются признаки аутоиммунной активации врожденного и адаптивного звена иммунного ответа. В частности, отмечается возможность T-клеточной супрессии гемопоэза [13, 14]. Ключевым также является тот факт, что экспрессия иммунных контрольных точек – таких как PD-1 и CTLA-4 – выявляется не только на Т-лимфоцитах, но и на гемопоэтических предшественниках при МДС. При этом, с одной стороны, использование ИКТИ может привести к усилению иммунного ответа против опухоли, а с другой – к потенциальной дестабилизации иммунного баланса в костном мозге и обострению субклинического процесса [13]. Также важно упомянуть, что в литературе встречается информация о связи стимуляции иммунной системы и развитии МДС. Подобные эффекты подтверждаются и клиническими наблюдениями: в литературе описано не менее пяти случаев миелоидных неоплазий (включая МДС и ОМЛ/хронический миелоидный лейкоз), развившихся во время или вскоре после терапии ингибиторами PD-1/PD-L1 и CTLA-4 у пациентов с солидными опухолями [4].

Дополнительную ценность данный случай приобретает с точки зрения диагностики гематологических осложнений. Он подчеркивает, что анемия у пациентов, получающих ИКТИ, не всегда обусловлена иоНЯ. В подобных ситуациях необходимо не ограничиваться стандартными иммуногематологическими тестами (проба Кумбса, уровень ЛДГ, билирубин), а при отсутствии ответа на сопроводительную терапию своевременно проводить трепанобиопсию и пункцию костного мозга с целью исключения клональных нарушений кроветворения.

Анализируя данное наблюдение, следует отметить, что полную оценку эффективности иммуносупрессивной терапии затрудняла низкая приверженность пациента лечению. Тем не менее случай демонстрирует важную клиническую мысль: анемия на фоне терапии ИКТИ может быть не только аутоиммунной по природе, но и отражать дебют клонального заболевания, требующего принципиально иного подхода к ведению.

Заключение

Несмотря на высокую эффективность терапии ИКТИ, существует вероятность развития иоНЯ, которые характеризуются сложной дифференциальной диагностикой и затрудняют принятие решений в рамках ведения пациента. Описанный случай показывает, что гематологические осложнения могут иметь свои особенности и не всегда получается экстраполировать известные данные о механизмах и течении указанных осложнений на конкретного пациента. Отсутствие характерных признаков аутоиммунной гемолитической анемии и наличие морфологических признаков дисэритропоэза указывают на необходимость ранней настороженности в отношении клональных заболеваний крови у пациентов с рефрактерными анемиями, особенно в контексте иммунотерапии.

МДС, выявленный у данного пациента, возможно, спровоцирован иммунотерапией, что требует дальнейшего изучения патогенетических механизмов. Оптимальное ведение таких пациентов предполагает мультидисциплинарный подход с привлечением онколога и гематолога, раннее проведение инвазивной диагностики при подозрении на костномозговую патологию и гибкость в выборе терапии с учетом индивидуального риска токсичности. Своевременное выявление подобных осложнений может существенно повлиять на прогноз и тактику лечения онкологических пациентов, получающих ИКТИ.

Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. С.А. Арькова – обзор литературы, написание текста; Ю.С. Мансурова – сбор и обработка материала, написание текста; М.А. Лядова – концепция статьи, анализ материала, редактирование; Л.Г. Бабичева – анализ материала, редактирование; Т.Г. Антонова – сбор и обработка материала; В.К. Лядов – редактирование, утверждение окончательного варианта статьи; М.М. Соболев – написание текста, редактирование.

Authors’ contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. S.A. Arkova – literature review, writing the paper; Ju.S. Mansurova – data collection and processing, writing the paper; M.A. Lyadova – paper concept, data analysis, editing; L.G. Babicheva – data analysis, editing; T.G. Antonova – data collection and processing; V.K. Lyadov – editing, approval of the paper final version; V.V. Sobolev – writing the paper, editing.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Информированное согласие на публикацию. Пациент подписал форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patient for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

×

About the authors

Sophia A. Arkova

Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenovskiy University)

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-1843-8743

Student

Russian Federation, Moscow

Julia S. Mansurova

Moscow State Budgetary Healthcare Institution «Moscow City Hospital named after S.S. Yudin, Moscow Healthcare Department»

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0003-5294-1697

Oncologist

Russian Federation, Moscow

Marina A. Lyadova

Moscow State Budgetary Healthcare Institution «Moscow City Hospital named after S.S. Yudin, Moscow Healthcare Department»; Novokuznetsk State Institute for Further Training of Fhysicians – Brunch Campus of the Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Author for correspondence.
Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-9558-5579
SPIN-code: 8220-2854

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow; Novokuznetsk

Lali G. Babicheva

Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-8290-5564

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Maksim M. Sobolev

Moscow State Budgetary Healthcare Institution «Moscow City Hospital named after S.S. Yudin, Moscow Healthcare Department»

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0000-9717-1700

Oncologist

Russian Federation, Moscow

Tatiana G. Antonova

Moscow State Budgetary Healthcare Institution «Moscow City Hospital named after S.S. Yudin, Moscow Healthcare Department»

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-6646-7454

Oncologist

Russian Federation, Moscow

Vladimir K. Lyadov

Moscow State Budgetary Healthcare Institution «Moscow City Hospital named after S.S. Yudin, Moscow Healthcare Department»; Novokuznetsk State Institute for Further Training of Fhysicians – Brunch Campus of the Russian Medical Academy of Continuous Professional Education; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-7281-3591
SPIN-code: 5385-7889

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow; Novokuznetsk; Moscow

References

  1. Kroll MH, Rojas-Hernandez C, Yee C. Hematologic complications of immune checkpoint inhibitors. Blood. 2022;139(25):3594-604. doi: 10.1182/blood.2020009016
  2. Zhang Y, Zhang Z. The history and advances in cancer immunotherapy: understanding the characteristics of tumor-infiltrating immune cells and their therapeutic implications. Cell Mol Immunol. 2020;17(8):807-21.
  3. Pardoll DM. The blockade of immune checkpoints in cancer immunotherapy. Nat Rev Cancer. 2012;12(4):252-64.
  4. van Eijs MJM, van der Wagen LE, Mous R, et al. Hematologic malignancies following immune checkpoint inhibition for solid tumors. Cancer Immunology, Immunotherapy. 2023;72:249-55. doi: 10.1007/s00262-022-03230-4
  5. Проценко С.А., Баллюзек М.Ф., Берштейн Л.М., и др. Иммуноопосредованные нежелательные явления. Злокачественные опухоли. 2023;13(3s2-2):212-51 [Protsenko SA, Ballyuzek MF, Bershteyn LM, et al. Immunooposredovannye nezhelatelnye iavlenia. Zlokachestvennye opukholi. 2023;13(3s2-2):212-51 (in Russian)].
  6. Singh A, Trinchant NM, Mishra R, et al. Immune Checkpoint Inhibitor Therapy and Associations with Clonal Hematopoiesis. Int J Mol Sci. 2024;25:11049. doi: 10.3390/ijms252011049
  7. Martin M, Nguyen HM, Beuvon C, et al. Immune Checkpoint Inhibitor-Related Cytopenias: About 68 Cases from the French Pharmacovigilance Database. Cancers. 2022;14:5030. doi: 10.3390/cancers14205030
  8. Hwang SR, Saliba AN, Wolanskyj-Spinner AP. Immunotherapy-associated Autoimmune Hemolytic Anemia. Hematol Oncol Clin North Am. 2022;36(2):365-80.
  9. Khan U. Immunotherapy-associated autoimmune hemolytic anemia. Hematol Oncol Clin N Am. 2022;36:365-80. doi: 10.1016/j.hoc.2021.11.002
  10. Yarchoan M, Hopkins A, Jaffee EM. Tumor Mutational Burden and Response Rate to PD-1 Inhibition. N Engl J Med. 2017;377(25):2500-1.
  11. Cheffai A, Kechida M. Autoimmune diseases and myelodysplastic syndromes. Reumatologia. 2024;62(1):52-7. doi: 10.5114/reum/184157
  12. Stone R. Autoimmunity and Inflammation in Myelodysplastic Syndromes. Acta Haematol. 2016;136(2):108-17. doi: 10.1159/000446062
  13. Glenthøj A, Ørskov A, Hansen J, et al. Immune Mechanisms in Myelodysplastic Syndrome. Int J Mol Sci. 2016;17(6):944.
  14. Giannouli S, Kanellopoulou T, Voulgarelis M. Myelodysplasia and autoimmunity. Curr Opin Rheumatol. 2012;24(1):97-102.

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Hemoglobin levels, depending on therapies.

Download (197KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Change in red blood cell count over time, depending on therapies.

Download (151KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Consilium Medicum

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 69203 от 24.03.2017 г. 
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 63964 от 18.12.2015 г.